Охота на Ботаника! - Янина Логвин

— Что в наших?

Я посмотрела на здоровяка так, словно он спросил меня — есть ли хвост у зайца или жало у пчелы.

— Счет в банке! Рука и сердце прекрасной девушки, конечно! Которые она отдаст самому быстрому и артистичному. Потом, в интимной обстановке отдаст! А сейчас живо надевайте костюмы, — указала я на содержимое чемодана, — и складывайте свою одежду в машину, чтобы не испачкалась. — Я распахнула заднюю дверь и заговорщицки подмигнула всем: — А то мало ли!

Мы с Юлькой с утра притащили из секонд-хенда в мастерскую ее отца баул вещей. Рвали их, поджигали паяльной лампой, красили ваксой из аэрозольного баллончика и мазали зубной пастой… в общем старались во всю воссоздать одежду мира апокалипсиса и, похоже, у нас получилось. Во всяком случае парни так впечатлились, что онемели. Пришлось Юльке потрепать самого крайнего по щеке.

— Вас эс дас юнге них ферштейн? — Юлька знала немецкий примерно так же, как я китайский или идиш, но это не мешало ей вовсю болтать. — Райсе швайсе люй фен угштен?

— Чего она говорит, Агнешка?

— Говорит, что настоящий актер должен мгновенно вживаться в роль и обстановку, а не заставлять фрау нервничать. Время — деньги! Разбираем костюмы и шевелимся!

Бруталы послушались.

На то, как они переоблачаются, смотреть не стала, а вот Юлька наслаждалась, подбадривая будущих порно-звезд «немецкими» словечками. Я достала баллончик с ваксой и дополнила образы, распылив ваксу на лица и плечи. Исчумазав повстанцев не хуже гримеров студии «Юниверсал».

— И дайте страдание на лицах! Борьбу! Сопротивление! В конце концов вы спасаете деву-инопланетянку, а не яичницу! Темные силы наступают, но помните, что в ваших руках световые мечи!

Долматова сняла белый плащ, оставшись в блестящем купальнике и высоких сапогах на каблуках. Крупная и богатая на телеса Юлька, провела пальцами по внушительной груди, отодвинула камеру и томно задышала:

— Ин дер лейде ихн зе бист! Я-я шнеля бой! Мухте брухте швагин вау!

Парни бежали двенадцать кругов и можно было бы успеть заскучать, если бы Юлька не всучила мне камеру и не вошла в роль. Каждый раз, когда «повстанцы», уже порядком раскрасневшиеся и подпотевшие, равнялись с ними, подруга выбегала на дорожку, размахивала мечом и мчалась впереди.

Когда Долматова, остановив парней, приказала им отжиматься — стало интереснее.

Чумазые и уставшие, они уже зло позыркивали на свою мучительницу, вертевшуюся вокруг, но денег по-прежнему хотелось. Да еще как!

— Цыпен люпен! Айнц, цвай, драй! Нихт натюр либен дих!

— Чего встали! — перевела я. — Ползем по-пластунски в траву! Сейчас рванет криптонит и всех положит! Быстрее!

И вот когда уже бруталы почти заползли в кусты, Юлька таки прокололась…

Впрочем, я и сама на этот момент уже с трудом держала лицо. Меня потряхивало и разбирал смех.

— Задницы ниже опустите, лоси, а то срежет булки лазером! — крикнула подруга. — Шнеля! Ну!

Мы замерли. «Повстанцы» тоже. Высунули один за другим из кустов головы.

— Ах ты… фрицка недобитая! Лея ушастая!

— Парни, да это все развод! Они над нами издеваются! Еще и на камеру снимают!

— Сейчас я ей покажу шнеля! А еще из Малибу… Немка фальшивая!

— Мамочка! Шухер, Агнешка! Бежим!

Толпа грязных парней, похожих на Маугли времен апокалипсиса, топала за нами, а мы мчались с Юлькой к машине, надрывая животы от смеха.

Заскочив в «Ауди», я включила скорость и рванула с места, лихо развернув автомобиль. Принялась смеяться так, как еще, пожалуй, никогда в жизни. Юлька тоже хохотала рядом. Она потеряла очки и меч, зато сохранила камеру и хрюкала не переставая:

— Я не… я не… я не могу! Ах-ха-ха! Господи, Корсак, это точно была моя лучшая роль! Может, мне и правда выучить немецкий? А этот-то — Шнобель, так старался! Думаю, я бы с ним контракт подписала! Ах-ха-ха! Ох, Агнешка! — взмолилась Долматова. — Останови возле кустиков, а то до дома не дотерплю!

Минут через десять мы объехали университет и вернулись к стадиону. Выгрузили вещи на скамейку, оглядываясь по сторонам. Где сейчас бегали «повстанцы» — неизвестно, но отправлять их домой в самодельной экипировке было жестоко.

— Агнешка, ты сумасшедшая! И что теперь будет? Они же не забудут. Хотя у тебя столько козырей на руках! Особенно, когда смонтируешь фильм!

— А ничего. Сами виноваты, я предупреждала. Разошлю компромат на память и дам слово никому не показывать. Сейчас позлятся, а лет через десять спасибо скажут.

— За что это?

— За то, что есть, о чем вспомнить!

Заложив пальцы за щеки, я громко свистнула!

— Эй!

Антон

— Антон, привет!

— Здравствуй, Катя!

Мы встретились с Уфимцевой в один из летних дней, в одном из кафе города, и с удовольствием пожали руки. Вместе с ней пришел ее парень — Иван Воробышек, но я все равно рискнул поцеловать девушку в щеку.

— Поздравляю! Я тобой очень горжусь и ни секунды не сомневался, что ты победишь! Мы за тебя все болели!

Катя только что вернулась из Мюнхена с победой на олимпиаде физиков и просто светилась радостью. Она привезла с собой море впечатлений и очень хотела всем поделиться. Как физик физика мы с ней отлично друг друга понимали, да и как человек она всегда была мне симпатична. А еще, Уфимцева очень изменилась и похорошела. Повзрослела. Я не привык к ней такой и с удовольствием ее разглядывал.

— Спасибо, Антон, я знаю. Там было столько интересных людей! Жаль, что я так и не успела со всеми познакомиться. Но у меня совершенно ни на что не хватало времени! Сначала подготовка к олимпиаде, а потом мы с Ваней на все плюнули и махнули в Прагу!

— Ты хотела сказать, что это я тебя у всех умыкнул и увез в Прагу, правда? — влез Воробышек, поцеловав свою девушку выше виска. Он по-собственнически обнимал Уфимцеву и уверенно улыбался — словно не только Катя, а весь мир принадлежал ему. — Морозов, не обижайся, но вы — физики, все немного не в себе. После того, как я еле отцепил от Умки двух упоротых япошек, которые два дня ходили за ней по пятам, втирая что-то про связь математики, психоделики и ленты Мёбиуса, я не выдержал. Собрал вещи и послал всех к черту. Если каждый вздумает оторвать от моей Умки кусочек, то что же останется мне?.. Кать? — парень посмотрел на девушку, сделав грустные глаза. — Я ведь у тебя один-единственный?

— Вань, ну ты чего? — Катя смутилась, и поправила очки. Это движение мне было хорошо знакомо и, видимо, Воробышку тоже — он довольно притянул ее к себе. — Давай потом разберемся, сколько тебя у меня. Ладно?

Ивана Воробышка я почти не знал. Конечно, мы много раз виделись в университете, но и только. Еще весной я бы ни за что не поверил, что у всеобщего любимца, популярного парня и мечты девчонок могут возникнуть к Уфимцевой настоящие чувства. Слишком легко такие строят отношения, легко рвут и заводят новые… и слишком хороша для него Катя. Но с весны успело пройти достаточно времени, чтобы мое мнение успело измениться.