Грезы наяву - Патриция Райс

— Сначала уберите ваш нож.

Алекс стиснул зубы и стоял со сжатыми кулаками. Хэндерсон колебался.

— Отойдите в конец коридора, чтобы я мог видеть… — наконец согласился он.

Алекс хмуро кивнул и присоединился к своим соратникам. Тогда адвокат убрал нож, завел руку Эвелин за спину, продолжая держать ее перед собой как щит, и медленно двинулся вперед.

Когда они поднялись на палубу, Эвелин на секунду зажмурилась, привыкая к свету, и пожалела, что теплый плащ остался в каюте. Ледяной ветер с океана пронизывал до костей. Когда она опять открыла глаза и осмотрелась, то с удивлением обнаружила, что шхуна окружена флотилией маленьких суденышек и лодок. Поняв, что всю эту армаду Алекс собрал ради ее спасения, она улыбнулась. И не удержалась от легкого поклона его друзьям, хмуро столпившимся на палубе в ожидании, что будет дальше.

— Добро пожаловать, джентльмены. Мы с Алексом были бы рады приветствовать вас более подобающим образом, но не успели подготовиться. Возможно, когда вы потом прибудете в Грэнвилл-хаус, прием вам понравится больше. Но все равно, благодарю за то, что пришли.

Хмурые лица мужчин расцветились изумленными и восхищенными улыбками. Может, кто-то из присутствующих и испытывал страх, только не Эвелин. Во всяком случае, теперь. Теперь здесь был Алекс. Эвелин выжидающе взглянула на мужа.

Алекс вдруг ощутил все бремя бесконечного доверия, светившегося в бездонно-фиолетовых глазах. Эвелин верила в него, В его способность справиться с ситуацией, победить, и полностью вверяла ему себя. Понимание этого вдруг наполнило его такой гордостью, какой он давно не испытывал. Он, не скрываясь ни от кого, посмотрел на жену с любовью.

— Рори, пусть люди вернутся на свои суда. Составьте письмо с полным прощением, пусть капитан засвидетельствует. Потом мы с Саммервилем подпишем. — Алекс на секунду задумался — Я останусь здесь, пока Эвелин не будет освобождена. Поэтому бумаги на подпись принесешь сюда.

Когда сторонники Хэмптона стали спускаться в лодки, Хэндерсон предложил:

— Пусть они заберут с собой и ваше оружие, Хэмптон. Я тогда буду чувствовать себя увереннее. И вашей жене будет легче.

И хотя Эвелин время от времени морщилась от боли в вывернутой руке, Алекс согласился. Все равно оружие сейчас бесполезно. Он крикнул маркизу Саммервилю, чтобы тот забрал его оружие, потом протянул руку к Хэндерсону.

— Давайте ваш нож. Тогда все будет по-честному.

Хэндерсон отступил на шаг и отрицательно покачал головой. Маркиз выжидающе смотрел на Алекса. Тот кивнул, соглашаясь, и маркиз удалился.

Они и до этого хорошо понимали друг друга на заседаниях палаты, а теперь маркиз с полуслова угадывал намерения Алекса и беспрекословно подчинялся. Это дорогого стоило.

Хэндерсон чуть ослабил хватку, но освободить Эвелин отказывался. Он по-прежнему выставлял ее перед собой в качестве живого щита.

Эвелин надоело это, и она собралась уже как следует пнуть адвоката, но вовремя прочла в глазах мужа предостережение. У Алекса имелся какой-то план, и нужно было подождать. Эвелин была готова действовать вместе, а не вопреки друг другу. На душе стало легко от сознания, что Алекс рядом. Пусть в последнее время он был слишком занят и почти не уделял ей внимания, но теперь Эвелин точно знала, что, когда на самом деле нужно, он бросит все и придет ей на помощь.

Алекс медленно поднял руку, не сводя глаз с жены, и коротко произнес:

— Эвелин…

И по этой команде она рванулась с такой силой, что едва не свалила Хэидерсона с ног. Мгновение решило все. Эвелин оказалась за спиной Алекса, а Хэндерсон, все еще держа ее за руку, вдруг оказался лицом к лицу с Хэмптоном.

Эвелин сделала еще один рывок, окончательно освобождаясь. Алекс тем временем резко ударил адвоката в челюсть. Рядом уже был Рори. Угрожающе поводя шпагой, он держал на расстоянии команду Хэндерсона. Но Эвелин не боялась этих людей, сейчас она боялась за Алекса.

Хэндерсон, едва удержавшись на ногах, отлетел к толпе своих соратников. Ему пришлось схватиться за фальшборт, чтобы устоять. Алекс был уже рядом и нанес Хэндерсону такой удар в живот, что адвокат покатился по палубе. Люди расступились, образуя круг, внутри которого оказались дерущиеся.

Спускавшиеся в лодки стали карабкаться обратно, на палубе сделалось тесно. Но никто, похоже, не собирался вмешиваться, считая поединок частным делом. Контрабандисты стояли рядом с офицерами береговой охраны и наблюдали. Драка из-за женщины — для моряков дело привычное.

Эвелин схватила Рори за руку. Хэндерсон повалил подвернувшийся бочонок и толкнул его под ноги Алексу. Потом заметил висевший на стенке топор. Алекс остановил бочонок ногой и отправил сопернику, одновременно прыгая и оттаскивая Хэндерсона от топора.

Мало кто сомневался, что Хэндерсон продержится недолго против Алекса, если не прибегнет к какой-нибудь хитрости. Хэмптон, разъярившись, наносил один за другим мощные удары, под которыми адвокат отступал к борту. Кто-то предостерегающе крикнул. Хэндерсон не устоял и покатился по палубе, но успел схватиться за привязанный к стойке ограждения конец и натянул его. Алекс едва не упал, споткнувшись, но сумел удержаться, наполовину повиснув за бортом. Не давая адвокату подняться, он бросился к нему, и теперь оба покатились по палубе.

Хэндерсон выворачивался, пинался, сумел-таки вырваться и вскочил на ноги. Более массивный Алекс опоздал всего на долю секунды. Адвокат схватил крышку от бочонка и ударил Хэмптона по голове. Алекс попытался увернуться, но удар оказался силен. Он покачнулся и изо всех сил толкнул адвоката. Тот отлетел и врезался спиной в ограждения.

Ветхий, не единожды латанный борт шхуны затрещал от силы удара. У зрителей вырвался крик изумления. Хэндерсон хотел вновь броситься на противника, но корабль качнуло, адвоката снова швырнуло на борт, и старые доски не выдержали. Хэндерсон, хватаясь за обломки, вместе с ними рухнул за борт.

Алекса не было среди тех, кто бросился к борту, пытаясь выловить Хэндерсона из ледяной воды. Он оправил сюртук и с сумрачным видом направился к жене.

Эвелин отпустила руку Рори и стояла, словно окаменев. Только сердце колотилось у самой гортани. Ведь он запрещал ей видеться с Хэндерсоном и даже объяснял, почему. Но она все равно сделала по-своему. И вот теперь все это… Она, конечно, заслуживала наказания. И была готова принять какое угодно… Но больше всего она хотела сейчас оказаться в его объятиях.

Алекс был уже рядом. Эвелин выпрямилась, развернула плечи и попыталась придать лицу самое независимое выражение, на какое только была способна. Но Алекс, не заметя ее уловки, обхватил руками и так прижал к себе, что у нее перехватило дыхание. Она чувствовала только, как его лицо все глубже зарывается в ее волосы.

— Чертова мятежница… — бормотал он куда-то выше ее уха. А руки Эвелин уже сомкнулись у него на шее. — Что теперь, в цепи тебя заковать?

Эвелин закинула вверх счастливое лицо и, не обращая ни на кого внимания, впилась в его губы. Голова кружилась, она ощущала только, как влага на его щеках мешается с ее слезами, и, словно утопающая, все крепче смыкала руки у него на шее.