Мой бывший бывший-2 - Джина Шэй

Это и был спусковой крючок, который и решил их судьбу.

В кабинет торопливым зайцем шмыгает Маргаритка, впихивает мне в руки чашку с кофе и пулей несется обратно в приемную, подальше от истинно волчьего взгляда старого мудака. Ничего. Недолго тебе девчонку стращать, Олег Германович.

Я  делаю глоток и отставляю чашку на стол отчима. Его опять перекашивает от того, что на его территории я веду себя как дома. Волшебно. Мне этот взгляд — будто лишняя ложка сахара к кофе. Мой “охранник”, незаметно отошедший к окну и поглядывающий туда, скрещивает на груди руки. Ага, ясно, подъехали. Время заканчивается.

Я невольно восхищаюсь количеством связей Кайсарова. Нет, я, конечно, не сомневался в том, что у него найдется знакомый прокурор, который рассмотрит наше дело и организует процесс ареста Олега Германовича в оперативные сроки, но чтоб так быстро...

— Знаешь, зачем я к тебе пришел, Олег Германович? — я поднимаюсь на ноги, оправляя манжеты рубашки.

— Поболтать? — отчим приподнимает брови. — Покрасоваться? Хочешь, я скажу, что ты умница, Владик? Ириску тебе дать?

Свой кулак ему в нос я впечатываю без лишних слов. Боже, как этого мало. Хочется переломать этому ублюдку все кости в теле. За все. За мать, за отца, который год лежащего в коме, за Яра, что сейчас выкарабкивается с того света, за Вику, на которую у старого мерзавца были свои планы, за мою племянницу, которой он непременно бы испортил жизнь. Ему бы за все это всю жизнь на инвалидном кресле кататься и жрать через трубочку, будь моя воля. Но нет, я должен обойтись малой кровью. В конце концов, вряд ли мой отчим откажется от идеи написать на меня заявление.

Лет в восемнадцать у меня иногда еще мелькали мысли, что я не прав в своей ненависти ко второму мужу матери, что это просто детская ревность и неприязнь к чужому человеку в семье, но когда я вырос — я осознал еще крепче. Пока я учился улыбаться ему ради матери, он улыбался мне — ради её денег.

Сколько раз я становился свидетелем, как он манипулировал моей мягкосердечной матерью. Всякий раз, когда она начинала сомневаться в их браке, всякий раз, когда я не выдерживал и говорил ей, что надо, мама, надо тебе разводиться — всякий раз он убалтывал её снова и снова. Если бы не брачный контракт, написанный дедом — у мамы было бы куда более уязвимое положение, и этот мудак вел бы себя еще вольготнее.

Хотя, куда уж вольготнее — подкатить свои озабоченные чресла к невесте Яра. Жаль, что она не сказала об этом тогда. Сколь много сейчас было бы по-другому.

Впрочем, я слишком хорошо знаю, что о таких вещах женщины рассказывать не любят. Стыдятся. А такие как Вика, к которым в принципе даже в мыслях не липнет грязь — эти и вообще боятся говорить о таких вещах.

В свистящей, клокочущей от нашей взаимной ненависти тишине кабинета поистине громоподобно звучит писк селектора.

— Олег Германович, тут к вам… — Маргаритка совершенно теряется, докладывая о новых визитерах, — полиция.

— Очень хотел передать тебе это до того, как тебя упакуют. Потом не будет такой возможности, — криво улыбаюсь я, глядя, как между пальцев отчима просачиваются струйки крови, — я не буду по тебе скучать, Олег Германович. И сигареты тебе на зону присылать не буду.

Я ожидал от него чего-то резкого. Попытки покушения, пистолета, выхваченного из-под столешницы, — у меня, например, был такой тайник, но Олег Германович ограничивается только одним обещанием, высказанным убийственным тоном.

— Ты за это заплатишь…

Кажется, он еще реально надеется выкрутиться. Что ж, пусть попробует. Я окидываю его взглядом, врезая его себе в память.

— За это — и чаевых добавлю, если что, — роняю я и сам шагаю к двери, чтобы открыть её для серьезного мужика с погонами капитана полиции.

Последнее сладостное воспоминание этого дня — как на старого мерзавца надевают наручники.  Разумеется, это никого из его жертв не вернет и время назад не открутит. Но хотя бы ставит все на свои места.

А доказательств его вины у меня сейчас столько — на два пожизненных хватит.  Я поймал этого змея.

Пойду куплю себе ириску!

50. Тревожные каникулы

Викки

Честно говоря, “отпуск” мне не очень удается. Два оставшихся будних дня я провожу в отеле Кайсарова, еще два выходных — там же. Но в воскресенье вечером мне звонит Козырь.

— Со всем уважением, Виктория, но мне проще выделить вам личного водителя, чем допускать отсутствие начальника отдела на длительный срок.

Я задумываюсь на тему того, может, стоит предложить ему сменить начальника отдела, но… Нет. Карьеристка внутри меня протестует и требует объявить какую-нибудь забастовку. Только не голодную, а какую-нибудь наоборот.

К водителю от Козыря прилагается приставленный ко мне ранее телохранитель от Кайсарова, и отбрыкаться от него у меня не получается. Даже когда я пытаюсь задействовать здравый смысл Влада — мол, ну, всех же вроде уже разогнали по камерам, чего мне бояться — братец моего бывшего задумчиво прикидывает, что, может быть, одного охранника и будет маловато, и он бы вообще назначил двоих…

Короче, я оказываюсь вынуждена согласиться на одного. Цирк, конечно, тот еще — как этот мрачного вида мужик является ко мне в конце рабочего дня и сопровождает меня как школьницу…

Хотя первым нашим с ним совместным выходом “в свет” стала, конечно, больница. Я навещаю маму, как только мне это разрешают. Я и Маруська. Только мы, да.

Если честно, после примеченного на руке Кайсарова кольца-зарубки я ожидаю, что он тоже двинет со мной, и даже начинаю взвешивать — стоит ли мне на это соглашаться или как-нибудь вежливо попросить его пойти лесом-полем, но… Он даже не заикается об этом.

Я, как маленькая девочка, ловлю себя на том, что очень этим разочаровываюсь.

Наверное, я все-таки сама себе все это придумала, и кольцо это — ну просто так, надел на палец и забыл про него, а сейчас для него это и вовсе просто цацка. Статусная.

Нет, у меня нет необходимости, чтоб в моей жизни появился героический папочка-король, который сделает из меня такую же принцессу, как и Лика. Но… Вот за маму мне обидно. Хотелось бы, чтобы она для него хоть что-то значила…

Зря я этим вообще заморочилась. Мама встречает меня в больнице вполне довольной жизнью. Лежит, конечно, но улыбается вполне бодро.

Я решаю не рассказывать ей про все наши криминальные страсти с попытками похищения и ранениями, просто упоминаю, что Яр тоже оказался в больнице и не все так радужно, как мне бы хотелось.

Вообще не радужно.