Возвращение в Эдем. Книга 1 - Розалин Майлз

Затем, так же внезапно, как зажегся, свет погас, погрузив комнату в еще более непроницаемую тьму. После этого второго неожиданного потрясения мышцы Джилли обмякли, ноги отказали ей и она бесшумно повалилась на пол. Это мягкое падение, казалось, вывело ее из транса, и она подсознательно откатилась ближе к стене. Когда Грег бросился к ней, чтобы схватить за горло, его пальцы сжались в пустоте.

Грег был слишком опытным охотником, чтобы преследовать жертву вслепую, он остановился и принюхался. Все его существо превратилось в хищного зверя, он полагался на инстинкты, которые его не подводили. Он знал, что, принюхиваясь, как бы ощупывая воздух, он скоро уловит запах ее ужаса и найдет ее в этой темноте. Джилли была слишком напугана, чтобы двигаться, но она тоже израсходовала все свои силы в этом почти автоматическом движении. Она забилась под стол, как жалкое потерянное животное, уже чувствующее приближение смерти, жестокие тиски на горле и зубы, вонзившиеся в ее горло.

— Джилли, — голос Грега, тихий, нежный, ласкающий слух, донесся до нее в темноте. — Я не причиню тебе зла. Не прячься от меня. — Он замолчал, прислушиваясь, весь в напряжении, готовый услышать даже малейшее ее движение. — Ну что же ты, малышка? — Его голос соблазнял ее, зачаровывал, как когда-то. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, я убил Стефани, чтобы избавиться от нее, чтобы быть с тобой. Я хочу твоей любви. Иди к своему Грегу, иди ко мне, малышка…

Для Джилли этот голос был как прикосновение его рук к ее телу. Даже сейчас, придя к ней как ангел смерти, он сохранил власть над ее телом. Трепеща, потеряв над собой контроль, Джилли почувствовала томление во всем своем теле и поняла, что Грег тоже уловит его вместе с ужасом, который она испытывала. Она знала, что уж этого он не пропустит. И с обреченностью загнанного животного она отдала себя на его милость.

Но за секунду до этого острый слух Грега, сейчас и подавно обостренный, уловил какой-то звук у дверей комнаты. Он повернулся к окнам, ведущим на веранду. Что это могло быть? Он услышал длинный протяжный звук, казалось, его издавала душа, томящаяся от своей вины. У Грега волосы встали дыбом, и он до крови прикусил язык, чтобы не закричать от ужаса. Его взгляд был прикован к темной веранде. К нему медленно приближалось нечто…

Слабый свет казался угольком в темноте. Он танцевал и колебался, медленно приближаясь вдоль веранды. Грег окаменел, он не мог пошевелить и пальцем и не мог издать ни звука. А огонек подступал все ближе, ближе. Наконец он остановился около окна. Из комнаты казалось, что прошла вечность. У Джилли было преимущество перед Грегом: она сидела на полу, она увидела, почему Грег остановился, и тоже застыла от ужаса. Оба не могли ни пошевелиться, ни издать ни звука. Тишина в комнате подавляла их, казалась могильной. Очень медленно окна начали раскрываться, впуская вечерний воздух. Дюйм за дюймом они наконец раскрылись. Грег и Джилли как загипнотизированные смотрели на танцующий огонек, а за ним на темный силуэт, едва различимый в темноте. Эта фигура, молчаливая, недвижная, только усиливала ощущение ужаса, казалась им укором. Джилли, вспомнив о своей безопасности, первая нарушила тишину.

— На помощь! На помощь! — закричала она, выскочив из своего укрытия. — Он хочет убить меня, он хочет моей смерти, на помощь! — Рыдая она поползла к огоньку.

Она вдруг увидела, что огонек поднялся кверху, стал больше и ярче. Фигура на веранде подняла фонарь и отодвинула затворки, чтобы осветить всю сцену. Луч света выхватил Грега, он стоял неподвижно, огрызаясь, как загнанный тигр. Джилли лежала на полу, она посмотрела наверх и снова повалилась, будто ее ударили в живот.

— Стеф! Стеф! Стеф! — Она захныкала, как слабоумный ребенок, и обратилась в поисках участия к человеку, который готов был ее убить:

— Грег, я же говорила тебе, Грег. Это привидение…

Но голос, прервавший ее, был голосом живого человека.

— Не обманывай себя, Джилли. Уверяю тебя, я не призрак.

Это была Стефани, но все же голос звучал увереннее, чем привычный им голос прежней Стефани. Луч фонаря повернулся и поймал Грега.

— В чем дело, Грег? Тебе нечего сказать? — Резкий звук ее голоса прозвучал насмешливо. — А, ты думал, что тебе все хорошо удалось. Все устроил, как ты говорил. Деньги Стефани, наследство Харперов, — в ее голосе прозвучало презрение, — и эта твоя шлюха под боком. Что еще нужно такому бездельнику?

Одним широким жестом фонарь повернулся снова, и, к своему ужасу, они увидели…

— Да, Стефани. Я жива, Грег. Я вернулась.

— Но как… как… — Это не были даже вопросы, это скорее звуки, которое издает загнанное животное.

— Ты не смог убить меня. И тот крокодил — тоже. Меня вытащили из болота полуживую. Ты собирался уничтожить меня. Ну что же, ты уничтожил Стефани Харпер так же, как если бы я умерла там.

Хриплый голос звучал то громче, то тише.

— Старый отшельник спас меня. Есть еще добрые люди на этом свете, люди, для которых доброта и любовь важны, они не похожи на тебя. Ему было безразлично, что я была ужасна, с изуродованным лицом и телом. Он отнесся ко мне с любовью. Он спас меня!

Джилли в ужасе посмотрела на Грега. Он стоял как вкопанный с тех пор, как услышал первый ужаснувший его звук ее голоса, дикое отчаянное животное, готовое к убийству, его ум не мог справиться с реальностью, не мог воспринять ее.

Безжалостная обвинительная речь продолжалась.

— Ты хотел, чтобы я умерла. Он хотел, чтобы я жила. Он дал мне жизнь, он отдал мне все свои сбережения, чтобы я начала сначала. Меня превратили в другого человека, это заняло шесть месяцев. Это было тяжело. Это было болезненно. Что ты знаешь о боли, Грег? О боли?

Молчание.

— Мне было так больно. Но, бог мой, это стоило того! — В ее голосе зазвучал экстаз. — Я страдала, но я преодолела страдание. Я боролась с собой и с твоим призраком, я едва не уничтожила себя от ненависти и ярости. О господи, как я ненавидела тебя!

Грег был потрясен ее страстностью. А вопрос Джилли прозвучал жалобно, как блеяние ягненка:

— Стеф, но почему, почему?..

— Ха! Почему? Было бы так просто пойти в полицию, рассказать им всем, кто я. Вас двоих обвинили бы в моем убийстве.

Сжавшись от ужаса, Джилли услышала вздох, а потом вспышку гнева.

— Но я… я хотела УНИЧТОЖИТЬ ВАС!… Так же, как вы уничтожили меня!

Казалось, воздух был переполнен ненавистью. Голос зловеще продолжал.

— Я любила тебя, Грег, как никакая другая женщина. Как ты мог так поступить? — Луч фонарика перекинулся на Джилли. — А ты, Джилли, у нас все было общим, но это ничего не значило для тебя. Совсем ничего? — Она издала вздох, такой глубокий, что ее сердце, казалось, готово было разорваться. — Вы двое, кого я любила больше всех на свете…. О, как невыносимо мне было видеть, как вы оба страдаете, как ненавидите друг друга, вцепляетесь друг в друга. Но я должна быть благодарна вам: вы помогли мне.