Кровавая месса - Жюльетта Бенцони

Однако вечером, когда наступал страшный час оглашения списков, не помогало даже спокойствие графини Евлалии. Вся тюрьма ждала, затаив дыхание, пока человек в черной шляпе не свернет свой свиток. В первый вечер он назвал семнадцать фамилий, и среди них была всего одна женщина, жена скромного башмачника Петремона. Ей суждено было умереть только потому, что ее мужа уже казнили. По той же причине взошли на эшафот Люсиль Демулен и Франсуаза Эбер. Вообще это был очень странный список. Он казался нереальным. Среди семнадцати фамилий были лишь двое дворян, один бывший мэр и несколько военных. Перед трибуналом должны были предстать продавец ковров, продавец прохладительных напитков, крестьянин, сельский полицейский и даже нищий!

— Какое же преступление могли совершить эти несчастные? — прошептала Лаура.

— А какое преступление совершила я? — воскликнула Эмилия Шальгрен. — А Евлалия? Да и вы сами? Но ведь мы все умрем!

На четвертый день человек в черном выкрикнул фамилию Лауры:

— Гражданка Адам, Лаура!

— Господи, — простонала графиня. — Это вы, мое бедное дитя. Никаких сомнений! Эти люди часто коверкают имена…

Молодая женщина побледнела, но нашла в себе силы подойти к вестнику смерти:

— Это не моя фамилия. Я Лаура Адамс…

— Ну я так и сказал, разве нет?

— Не совсем. И в чем же меня обвиняют?

— В шпионаже! Тебе еще повезло, ты предстанешь перед трибуналом. Таких, как ты, обычно убивают без суда.

— Что ж, раз я шпионка, передайте своему начальству, что я хочу увидеть гражданина Фукье-Тенвиля. И как можно скорее, потому что у меня осталось мало времени!

— И ты решила, что ему больше нечем заняться, как болтать с тобой о всяких пустяках?

— Это не пустяки, я должна ему сказать нечто важное. Если ему дороги честь и благополучие нации, общественный обвинитель меня примет и выслушает. Ведь не хочет же гражданин Фукье-Тенвиль, чтобы я устроила скандал в зале суда?

Человек в черном ничего не ответил, а лишь скептически пожал плечами. Лаура вернулась на свое место, но успела увидеть, что он что-то написал на клочке бумаги, передал его одному из стражников и жестом приказал отнести записку. Затем он продолжил читать зловещий список, а Лаура, почти спокойная, вернулась к своим соседкам по камере.

— Зачем вы подошли к нему? — укорила ее Евлалия де Сент-Альферин. — Если бы вас никто не видел, я могла бы занять ваше место…

— Благодарю, благодарю вас, графиня, от всего сердца! Но это было бы невозможно. Фукье-Тенвиль меня знает, и не сомневайтесь, он лично проследит за тем, чтобы я поднялась в повозку, отправляющуюся к гильотине. Но я попросила о свидании с ним…

— Вы хотите увидеть этого убийцу?

— Да. Я знаю, что умру, но я должна быть уверена в том, что Понталек меня не переживет и заплатит за все свои преступления. Вы должны понять меня — ведь вы с бароном так долго готовили смерть вашего врага…

— Я вас прекрасно понимаю и не могу осуждать. Я буду просить господа, чтобы он помог вам.

— Просите лучше о том, чтобы он отвернулся, — сказала Лаура с мрачной улыбкой. — То, что я намерена сделать, противоречит христианской морали: только господу принадлежит право карать.

— Я всегда думала, что ему в этом следует помочь, — заметила Евлалия и перекрестилась.

На улице было еще светло, но в тюрьме уже наступила ночь. Женщины собирались ложиться спать, когда в камеру вошел тюремщик с фонарем и сделал знак Лауре следовать за ним:

— Ты пойдешь со мной! Тебя кое-кто ждет.

Следом за ним она вышла из женского отделения, пересекла огромный зал, где когда-то проводили время рыцари Филиппа Красивого, и поднялась по узкой лестнице, ведущей на второй этаж к перемычке между двумя башнями-близнецами — башней Цезаря и Серебряной башней. Когда-то эти башни украшали вход во дворец; теперь там располагался кабинет общественного обвинителя.

Лауру ввели в большую круглую комнату, которая казалась меньше из-за наставленных повсюду ящиков с бумагами и столов со сложенными на них стопками досье. На столе Фукье-Тенвиля, освещенном масляной лампой, внушительной грудой возвышались папки. Общественный обвинитель сидел с пером в руке, приготовившись что-то записать, но приход Лауры отвлек его, и капля чернил упала на бювар. Чернила были красными, и Лаура вздрогнула.

Из-под густых черных бровей на нее посмотрели холодные светлые глаза.

— Ты хотела мне что-то рассказать? Берегись, если я не услышу ничего интересного!

— Мне нечего бояться. — Лаура равнодушно пожала плечами. — Завтра я предстану перед революционным трибуналом. Вы не можете убить меня дважды: у меня только одна голова.

Взгляд Фукье-Тенвиля стал еще более неприязненным.

— В смелости тебе не откажешь, но видишь ли, у меня много дел, и мое время стоит дорого. Так что поторопись! Что ты хочешь мне сказать? — Сначала позвольте мне задать вам один вопрос. Вы знаете человека, сообщившего вам, что я английская шпионка?

— Не очень хорошо. Он из провинции и в столице бывает нечасто. Это гражданин Понталек. Мне его рекомендовал мой друг Лекарпантье, который управляет Котантеном и частью Бретани. Но познакомил нас Луи Давид.

— «Гражданин» Понталек на самом деле является маркизом де Понталеком.

— Я догадался об этом по его внешнему виду и манере держаться. Но есть умные аристократы, преданные делу революции. Если это все…

— Нет, это не все. Куда важнее то, что маркиз де Понталек является шпионом графа Прованского, который именует себя регентом Франции.

Черные брови сошлись на переносице, образовав одну сплошную линию.

— Ты говоришь так потому, что он донес на тебя!

— Я говорю так потому, что хорошо его знаю. Я его жена.

— Что?!

Фукье-Тенвиль был явно удивлен, и Лаура испытала некоторое удовлетворение. Этого человека не так легко было удивить. Она смогла даже улыбнуться.

— Вы не ослышались. Мое настоящее имя Анна-Лаура де Лодрен маркиза де Понталек. Наша свадьба состоялась в Версале весной 1789 года.

— Это что еще за история? Понталек и в самом деле был женат на некой гражданке Лодрен, но эта женщина была старше его. Ей пришла в голову неплохая идея отправиться на тот свет и оставить мужу в наследство несколько отличных грузовых судов. Гражданин Понталек передал их в распоряжение Лекарпантье.

Фукье-Тенвиль был явно в курсе событий, но ничего не знал об их истинной подоплеке. И Лаура решила пролить свет на темные места в биографии мужа:

— Это была моя мать. Понталек женился на ней исключительно ради ее состояния, потому что они оба считали меня умершей. Мой муж и в самом деле приложил к этому немало усилий. Он несколько раз пытался меня убить, правда, чужими руками. Последнюю попытку — вернее предпоследнюю, потому что он только что подписал мне смертный приговор, — Понталек предпринял в сентябре 1792 года. Он донес на меня, а сам уехал к графу Прованскому в Германию.