Дом неистовых клятв - Оливия Вильденштейн

Моя радость испаряется, потому что merda…

— Я, правда, уничтожила карту?

— Нет, птичка, её уничтожил я. А ты просто уничтожила меня.

ГЛАВА 66

Спустя целый день полёта, на горизонте появляется земля. В отличие от Люса, который сверкает золотыми и зелёными оттенками, Глэйс — такой же белый, как то постельное бельё, что перепачкали мы с Лором перемазанными чернилами телами.

Я приняла душ и усиленно тёрла себя мочалкой, но даже это не помогло мне избавиться от этих новых отметин. Чтобы избежать удивлённых взглядов, особенно со стороны отца, я надела перчатки и чёрную водолазку под доспехи, сделанные из железа и кожи, которые презентовал мне Лор после пробуждения.

Ещё один подарок, который он заказал специально для меня. Это глупо, но я чувствую себя в них неуязвимой, точно спрятанная за магическим барьером, размером с меня, хотя они закрывают лишь мои плечи, грудь, живот и спину.

Благодаря чёрным кожаным штанам и высоким сапогам, единственный перепачканный участок моей кожи, который сейчас видно, находится за ухом, поэтому я решила распустить волосы. Мне, вероятно, не стоило этого делать, учитывая то, какими свирепыми могут быть полярные ветры.

Как только я слезаю со спины отца, я начинаю расчёсывать колтуны, периодически поглядывая в сторону тёмных клубов дыма, представляющих собой Лора. Он не будет перевоплощаться сегодня в человека, во многом из-за того, что никто пока не знает, что он вновь сделался цельным, но также потому, что он посчитал разумным оставить двух своих воронов в Небесном королевстве. А ещё, на случай убийства — я надеюсь, совершенного не мной — мы решили, что будет лучше, если глэйсинцы решат, что он остался в Люсе.

Я всё еще привожу в порядок волосы, когда земля, покрытая снегом, начинает сотрясаться.

Я отступаю назад и врезаюсь в Габриэля, который летел на спине Кольма.

— Полегче, Фэл.

Поскольку он не выглядит настороженно, я решаю, что и мне не стоит переживать. Но моё сердцебиение всё равно не успокаивается, даже когда я понимаю, что двигается не земля, а что-то наподобие стеклянного вестибюля, в котором стоит пара, облачённая в меха, которые совпадают по цвету с цветом их волос.

Точнее его волос. Её волосы — цвета льна, а не полностью белые. Король Владимир и его жена Милана. Даже если бы на них не были надеты короны в виде снежинок, я бы поняла, кто они такие, по их царственным позам и тому количеству солдат, которые окружили их и трёх их дочерей.

Несмотря на то, что большую часть полёта я провела в своих мыслях и наблюдала за тем, как морские волны плещутся под нами, я всё же попросила Лора просветить меня насчёт того, как устроен королевский двор Глэйса. Я узнала всё о монархе-фейри, о двух его детях от первого брака — Константине и Алёне — о его жене, которая была гораздо моложе его, и об их ненаглядных детях — дочках-близнецах и маленьком сыне.

Самый старший из них, Константин, должен стать монархом Глэйса, если его отец умрёт или отойдёт от дел. А ещё есть Алёна, которую… я должна убить. Близнецов зовут Ксения и Изольда, и им должно исполниться шестнадцать в этом году, а их маленькому брату, Илье, пять.

Близнецы и Илья похожи на свою мать: все трое — золотоволосые и с голубыми глазами, а старшие дети унаследовали серебряный цвет глаз своего отца и белые волосы. А ещё острые как бритва черты лица. Их красота кажется такой же холодной, как сосульки, венчающие плоский потолок вестибюля.

Его стеклянные стены переходят в тонкие металлические колонны, которые сверкают так же ярко, как и всё остальное. Солнце уже склонилось к горизонту и заливает приглушённым светом обледеневший пейзаж.

Я с трудом представляю, как я могла бы жить там, где царят бесконечные дни. А после того, как я целый месяц провела под землёй, я знаю, что не смогла бы терпеть бесконечные ночи. Я слишком люблю восходы и закаты.

— Тебе понравилось жить здесь? — спрашиваю я Габриэля, в то время как король предлагает руку своей жене, после чего они выходят из вестибюля и направляются по плотно утрамбованному снегу в нашу сторону.

— Вообще-то, да. Под всеми этими мехами и холодностью скрываются довольно дружелюбные люди.

И словно желая доказать правдивость слов Габриэля, Владимир улыбается. Его зубы такие же ослепительно белые, что и волосы, заплетённые в изощрённую косу, перекинутую через плечо. А вот Милана не улыбается, когда осматривает меня с головы до ног.

Как и большинство чистокровок, она, вероятно, считает меня недостойной. Думаю, её отталкивает форма моих ушей, если только дело не в чёрных полосах, которые я нарисовала на лице. Либо я ошибаюсь, и причина, по которой она сморщила свой розовый ротик, не в моей внешности, а в репутации и происхождении. Ведь я плод смешения двух рас, которых фейри ужасно боятся. Мысль о том, что я могу её пугать, чудесным образом поднимает мою самооценку.

Как только королевская чета приближается к нам, оборотни в человеческом обличье обступают меня, а те, что остались в образе птиц, кружат в небе. Но я не вижу там Лора. Я зову его по мысленной связи.

«Держись рядом с отцом, Behach Éan».

Я решаю, что он полетел на поиски галереи, которую мне предстоит ограбить.

— Генерал Бэннок, добро пожаловать в моё скромное жилище.

Владимир кивает головой за широкую спину моего отца.

— А это, должно быть, ваша знаменитая дочь.

Я не могу понять, использовал ли он слово «знаменитая» как оскорбление или не имел в виду ничего плохого.

— Как жаль, что Рибав не смог прилететь, — говорит он, — но я понимаю. Во время войны король не может оставлять свой народ.

Только вот понимает ли он?

— Я слышала, что Глэйсу очень повезло.

Его бледный лоб хмурится.

— В каком смысле, леди Бэннок?

— В том смысле, что ваше королевство никогда ни с кем не воевало.

— А-а. Немногие желают заполучить земли, закованные в лёд, и навеки покрытые снегом.

Он обводит взглядом своё королевство, и я понимаю, что он очень любит свою полярную пустыню.

Я щурюсь, но белый холм загораживает мне вид на голые просторы.

— Неужели всё здесь покрыто снегом?

— Нет. У нас есть леса и пляжи с чёрным песком.

На этот раз мне отвечает