Дом неистовых клятв - Оливия Вильденштейн

— Я проводник, — медленно отвечает она, — я не провидица. Я всего лишь могу видеть и передавать видения, которые Котёл решает мне показать.

— А он показывает тебе что-нибудь из моего будущего, Бронвен Бэннок?

Лицо Алёны такое бледное и изящное, что кажется вырезанным изо льда.

— Нет.

Она обращает взгляд своих ясных глаз на горизонт.

— Наверное, это к лучшему. Я бы предпочла не знать, удастся ли моему отцу насильно выдать меня замуж за вашего когтистого монарха.

Несмотря на то, что она не испытывает никакого интереса к моей паре, я начинаю невольно скрежетать зубами.

— Мне необязательно обращаться к Котлу, чтобы уверить тебя в том, что Лоркан никогда не возьмёт тебя в жёны.

— Да-да. Потому что он безумно влюблён в девушку, которая его воскресила. Я слышала.

Я не нахожусь сейчас рядом с Алёной, но неприязнь, исходящая от неё, явственно чувствуется в воздухе. Мне даже кажется, что Алёна добавляет:

— Я скорее умру, чем выйду за него.

Но её слова заглушает меховой воротник и резкий вдох Бронвен.

Я пытаюсь оглядеться, чтобы понять, что так сильно потрясло мою тётю, но не могу повернуть голову Бронвен, поэтому мне приходится смотреть на элегантные брови Алёны, которые опускаются к её изящному бледному носу.

— Ты в порядке?

Бронвен испускает дрожащий вздох.

— Да.

Я слышу, как в голове Бронвен раздаётся голос дяди, который задаёт ей тот же самый вопрос. Но ему она отвечает иначе. Ответ Бронвен вырывает меня из её сознания и возвращает обратно в Небесное королевство, где в мои уши проникает звук приглушённого разговора.

— У неё нет никакой другой пары, Ифа, — мягко объясняет Лор.

— Но твои глаза… они не белые, Морргот.

Лицо Ифы, раскрашенное углём, снова появляется у меня перед глазами.

— Шаббианцы могут использовать глаза Бронвен, — говорит мой отец.

Озабоченно нахмуренные брови Ифы приподнимаются вместе с густыми ресницами.

— Вы все забыли упомянуть, что Бронвен находится в Глэйсе, — говорю я таким хриплым голосом, словно не разговаривала несколько дней.

Ифа снова морщит лоб.

— Киан пара, — говорит она, как будто это наилучшим образом объясняет местоположение моей тёти.

Думаю, моя подруга действительно в это верит. Я бы и сама в это поверила, если бы не относилась к Бронвен так настороженно.

Лор разворачивает меня к себе лицом.

— Что ты увидела?

— Я видела, как Бронвен и Алёна из Глэйса катаются на санях.

— Судя по выражению твоего лица, ты увидела не только это, Behach Éan.

Я закрываю глаза и повторяю то, что Бронвен рассказала Киану, и когда я это делаю, я представляю тело Алёны на алом снегу.

Я вижу её остекленевшие глаза, которые смотрят в ночное небо, усыпанное звёздами.

Я вижу рукоять кинжала, украшенного бриллиантовой снежинкой, который торчит из её груди.

И я вижу себя — так как именно меня Котёл показал Бронвен — стоящую над трупом Алёны.

Причина, по которой Бронвен не увидела будущее принцессы, заключается в том, что я, по всей видимости, должна прервать её жизнь.

— Я не могу туда поехать, Лор.

Мои щёки краснеют от стыда. Я, конечно, не люблю Алёну, но убийство… Боги, это станет началом ещё одной войны.

— Должна быть довольно веская причина для того, чтобы ты убила её, ínon.

— Мне плевать, есть ли у меня, мать его, веская причина для того, чтобы её убивать.

Я не хотела срываться на своего отца, но сейчас я пребываю в смятении.

«Как я могла так поступить? И почему она прижимала руки к животу?»

Что если она… что если она была беременна? Я запускаю пальцы в волосы, продолжая произносить проклятие за проклятием.

«Фэллон, посмотри на меня».

«Я не могу».

Лор ловит мои запястья и отрывает мои руки от волос, за которые я продолжаю яростно тянуть.

— Любовь моя, снежинка это королевский герб Глэйса.

— То есть помимо того, что я убью Алёну, я сделаю это оружием её народа? Это мало чем поможет вашему союзу, Лор, — говорю я саркастично, что заставляет его челюсть напрячься. — Ты не можешь позволить мне отправиться в Глэйс.

Проблеск надежды, который забрезжил ранее в глазах моего отца, исчезает.

— Тот факт, что Бронвен увидела тебя, стоящую над трупом этой девушки, не означает, что именно ты вонзила кинжал в её грудь.

— Единственным человеком, который также присутствовал там, был брат Алёны, наследный принц.

— Братья и сёстры то и дело убивают друг друга, — прагматично замечает мой отец, что заставляет меня сморщить нос.

Брови Лора так низко опускаются, что его радужки темнеют.

— Бронвен видела звёзды?

Я хмурюсь.

— Я… Она сказала, что это была ночь. Я могла приукрасить её видение звёздами. А что?

— Потому что ясные ночи бывают в Глэйсе только летом, — говорит Ифа.

Я прикусываю нижнюю губу, пытаясь вспомнить её точные слова.

— Может быть, стоит переспросить у Киана?

Хотя я бы предпочла её не убивать, а уж тем более завтра.

Пока Лор взывает к моему дяде по мысленной связи, которая соединяет его с воронами, отец касается моего плеча.

— Если мы вылетим на рассвете, мы доберёмся до земель Владимира утром.

Другими словами: мы отправимся назад до того, как ночь накроет Глэйс.

Его кадык опускается, когда он сглатывает, ожидая моего решения.

После всего того, что он пережил, я не могу его подвести.

— Ладно, но, пожалуйста, проследи за тем, чтобы я не убила никакую принцессу.

ГЛАВА 65

Когда мы доходим до двери Лоркана, моя нервозность достигает таких масштабов, что я начинаю терять даже ту уверенность, которая у меня есть. Да, я могу проходить сквозь стены, но я уже много дней не практиковала этот магический знак. Что если я забуду, как его рисовать? Не говоря уже о том, что я боюсь пускать кровь рядом со своей парой. Рядом с воронами.

Что если какой-нибудь глэйсинец заметит мою руну и проведёт по ней своим мечом до того, как она впитается в стену? Неожиданно этот страх начинает преобладать над всеми остальными, что явно лучше, чем представлять, как я вонзаю кинжал в грудь Алёны.

«Мы будем рядом, Фэллон».

Мои брови изгибаются, так как меня это не утешает. Ведь они будут находиться рядом с моей кровью.

«Ты боишься, что твои руны могут найти. Мы сотрём их со стен».

Лор протягивает руку и открывает дверь.

Я захожу в комнату вперёд него.

— Что если я