Преследуя Аделин - Х. Д. Карлтон

Это чертовски неестественно.

– Черт подери, Адди, я едва помещаюсь в тебе.

Наверное, поэтому мне и кажется, что он разрывает меня напополам.

Он медленно и с силой начинает двигаться. Резкими толчками, после которых он мучительно медленно вытаскивает из меня член, а затем снова вонзает его внутрь. Я чувствую, как мое тело начинает расслабляться, жадно вбирая его, пока он проклинает мою душу каждым своим ударом.

Расставив ноги шире, он упирается в зеркало, и мой живот сжимается, предчувствуя предстоящие повреждения, которые он вот-вот нанесет моим внутренним органам.

По моим нервным окончаниям разбегаются ударные волны; он ускоряет темп, грубо втрахивая меня в зеркало, а с моих губ срываются громкие звуки, которых я никогда в жизни еще не издавала. Наслаждение ослепляет, а ощущение того, как он входит и выходит между моих пальцев, только усиливает острое вожделение, разгорающееся в глубине моего живота.

– Смотри на нас в отражениях, – грубо требует он.

Это требует огромных усилий, но я открываю глаза и окидываю взглядом десятки зеркал: я смотрю на себя из каждого мыслимого ракурса.

Это слишком – смотреть, как он вгоняет себя в меня. Его задница сжимается от силы его движений, а на моих разгоряченных щеках появляется яркий румянец. Мои глаза полузакрыты, а лицо искажено от нескрываемого блаженства.

Он поворачивает голову, и наши взгляды встречаются в одном из зеркал. Мое сердце замирает, когда я отвожу взгляд, чтобы оглядеться и увидеть его глаза, устремленные на меня сразу со всех сторон, – и это самое сильное ощущение, которое я когда-либо испытывала.

То самое чувство, когда ты знаешь, что за тобой кто-то наблюдает, но умноженное десятикратно.

Мои глаза снова встречаются с его глазами, и на его лице медленно расцветает улыбка. Он наклоняется ближе, его губы скользят по моим, и он наблюдает, как я медленно расхожусь по швам, все это время ухмыляясь мне.

– Скажи мне, маленькая мышка, тебя когда-нибудь трахал такой мужчина, как я?

Я закусываю губу и качаю головой, борясь с желанием закатить глаза. Он меняет положение: просовывает каждую руку под мои колени и поднимает их выше. Из меня вырывается смущенный вскрик, когда он меняет угол наклона бедер и попадает в точку, которая мгновенно заставляет мои ноги яростно задрожать.

– О, Боже, – стону я. И на этот раз я не могу удержать голову от падения на зеркало позади меня, а глаза – от закатывания к потолку.

– Вот так, детка. Я твой гребаный Бог, – рычит он, прежде чем я чувствую, как его зубы впиваются в мою шею.

Мой живот сжимается, и я чувствую, как оргазм нарастает с опасной скоростью. Ощущение, словно в моем животе бушует разъяренный Посейдон, создающий разрушительное цунами, которое наверняка убьет меня.

Зеркало начинает яростно дребезжать от того, как сильно он меня трахает. Кажется, что оно может разбиться в любую секунду, но я не могу заставить себя беспокоиться об этом.

Как раз в тот момент, когда я почти достигаю пика, он полностью выходит из меня. И я хнычу, внезапная пустота ощущается почти болезненно.

– Что…

Он опускает меня на ноги и отступает назад, указывая на пол. Мои колени подкашиваются, а равновесие сбито острым удовольствием, пульсирующим между бедер.

– Встань на четвереньки.

Я не спорю, в основном потому, что облом моего оргазма мучителен, а ноги не в состоянии долго держать тело.

На моих глазах выступают гневные слезы, но я сдерживаю свой язвительный комментарий. Он ведь только усугубит мое наказание.

Я жду, что он снова войдет в меня сзади, однако его руки проскальзывают между моих ног и хватают за нижнюю часть бедер, поднимая так, что мои колени уже не стоят на земле, и заставляя меня держать себя, чтобы не упасть лицом вниз. Я чувствую его горячее дыхание на своей киске за секунду до того, как его зубы впиваются в мой клитор.

Я вскрикиваю, дергаясь от боли. Но он не мучает меня, как в прошлый раз. Он сразу же берет мой клитор в рот и ласкает мою сочащуюся киску.

Он стонет, посылая восхитительные вибрации по всему моему телу.

– Ты чертовски хороша на вкус, – бормочет он, прежде чем снова провести языком по моему клитору.

Я поднимаю голову и бесстыдно смотрю, как он пирует мной сзади. Поворачиваю голову, чтобы лучше рассмотреть, как он стоит на коленях позади меня, поедая мою киску, словно оголодавший.

Надвигающийся оргазм вновь разгорается и становится еще более острым, чем раньше. Я не в состоянии снова вжаться в его лицо, как мне того хотелось бы, поэтому перед его хлестким языком я беспомощна.

– Зейд, пожалуйста, – умоляю я, мои глаза смежаются от наслаждения.

– Моя маленькая мышка хочет кончить? – спрашивает он, его собственный голос звучит неровно и с придыханием.

Я бы назвала его лжецом, если бы он попытался отрицать свою тягу ко мне, но в этом-то и дело – Зейд никогда не пытался скрыть, как сильно он меня хочет. Он никогда не приукрашивал и не отрицал тот факт, что отчаянно жаждет меня.

– Да, – со стоном умоляю я.

Он отстраняется, и я кричу в разочаровании, стуча кулаком по полу. Ярость от того, что мне отказали во второй раз, захлестывает меня, и я бьюсь о его руки.

Он лишь смеется.

– Ты чертов за…

Он прерывает мою тираду, вталкивая в меня член, и его яйца шлепают меня по чувствительному местечку. Я проглатываю свои слова, так как этот угол позволяет ему войти гораздо глубже, чем раньше.

Я выгибаю спину и впиваюсь ногтями в пол, царапая грязную плитку, пока он без устали входит в меня.

Он хватает меня за волосы и грубо дергает мою голову назад, заставляя меня смотреть в зеркало прямо перед собой, как он трахает меня.

– Ты хочешь кончить на моем члене, детка?

Я судорожно киваю головой. Он улыбается в ответ.

– Ты была хорошей девочкой для меня?

Я еще раз нетвердо киваю.

– Тогда, черт возьми, скажи это, Аделин.

Я сжимаюсь вокруг него, когда слышу свое полное имя, произнесенное его грассирующим тенором.

– Я твоя хорошая девочка, – выдыхаю я, зашедшая слишком далеко, чтобы ощущать что-то еще, кроме ослепляющей похоти.

Он прижимается передом к моей спине, вонзаясь в мою напряженную киску. Рука в моих волосах спускается вниз по горлу и крепко сжимает его, а другая его ладонь проводит по моему плоскому животу.

– Сегодняшняя ночь – всего лишь