Тайны Пантеона - Марина Суржевская

– Ты не сможешь, – уверенно произнесла она, решив не думать о той силе, которой уже стала свидетельницей.

– Я могу подарить вам сны. Или заставить видеть в каждом отражении день и час, когда боль пожирала вас изнутри. – Август наклонил голову, внимательно глядя на Аманду. – Что это будет, Ваше Святейшество? День Снежного бунта, когда вы сжимали разрезанную шею маленького принца? Или все же тот, когда уходили из поместья в Нью-Касле, последний раз посмотрев на спящую в кроватке дочь? Зная, что больше не вернетесь? Что станете для нее мёртвым идеалом? Какого воспоминания вы страшитесь больше, архиепископ?

Аманда против воли побледнела и не сдержала возгласа:

– Откуда… ты знаешь?

Разрушитель все-таки улыбнулся. Мягко. Почти с сочувствием. Почти, потому что в темных как смерть глазах не было ни капли истиной жалости. Больше не было. Он не ответил, а женщина посмотрела на гвардейцев. Преданные до мозга костей убитому принцу, сейчас они служили разрушителю. Что он сделал с ними? Как добился этого жуткого, противоестественного послушания? Солдаты не выглядели запуганными, в их глазах не мелькала затаенная злость или ненависть. Они были спокойны и сосредоточены на деле. Словно действительно не понимали, что служат убийце своего истинного повелителя. Какой силой надо обладать, чтобы сотворить это?

– Ты ничего мне не сделаешь, – к чести Аманды, голос звучал твердо. – Я прошла Возвышение. На меня не действуют ментальные приказы.

– Я не отдаю приказы, архиепископ. Я лишь прошу. Но мои просьбы всегда выполняют. И сейчас я прошу сказать, что вы сделали с Кассандрой. И куда дели ее тело.

Архиепископ Святой Инквизиции, несравненная Аманда, Совершенная и миротворец, до хруста сжала зубы. Она не врала – Аманда уже очень давно ничего не боялась. Ни боли, ни смерти, ни даже ночных кошмаров. Она забыла, что такое страх, от которого сердце заходится заполошной, бьющейся птицей, а горло сдавливает невидимая рука ужаса. Не давая говорить. Не давая дышать.

Но сейчас, глядя в идеальное лицо стоящего перед ней молодого мужчины, Аманда ощутила это – давно забытый страх. Глубинный, истинный, неконтролируемый.

Разрушитель не двигался, терпеливо ожидая ответа. На кончиках его волос вспыхнуло несколько оранжевых искр. Вспыхнули, скатились вниз и погасли. Но что-то подсказывало – лишь на время. Оранжевые искры – признак, наводящий ужас на всех живых. Признак скверны. В темных глазах искр не было. Только тьма. И она затягивала. Хотелось сделать шаг, чтобы увидеть больше. Чтобы рассмотреть лучше. Чтобы упасть в эту бездну и позволить ей поглотить себя.

Несгибаемая и бесстрашная Аманда Вэйлинг сделала шаг назад. Проявила непозволительную слабость. Потому что впервые за долгие годы она испугалась.

– Кассандры больше нет, – заставляя себя не отводить взгляд и ощущая, каким трудом это дается, ответила женщина.

Бездна, заключенная в человеческое тело, склонила голову. На плечах вспыхнули и погасли всполохи. Пепел человеческих тел завертелся в вихри.

И когда разрушитель снова посмотрел на Аманду, та отшатнулась.

– Это плохой ответ, Ваше Святейшество. Он означает боль. Много боли.

– Ты так не поступишь! Август Рэй Эттвуд не убийца! Ты не причинишь… зла!

– Но Августа Рэя Эттвуда больше нет, – очень мягко ответил мужчина. – Только скверна.

Он кивнул гвардейцам, ожидающим приказа, подобно изголодавшимся по мясу псам.

– Уведите ее. Заприте в темнице. Охраняйте. Если она сбежит, вы все умрете.

– Да, повелитель, – с такой готовностью отозвались военные, что Аманду затошнило. Пока ее вели, она не пыталась сопротивляться и даже не замечала дорогу. То, что она увидела, поразило несгибаемую женщину. И по-настоящему испугало.

***

Дворец Неварбурга восхищал каждого, кто имел счастье его увидеть. Удивлял лепниной и позолотой, колоннами, арками и лестницами. Но мало кто знал, что дворец имеет еще одну, скрытую от глаз горожан, часть. Эта часть располагалась ниже уровня земли, в густой сети тайных переходов и скрытых комнат. В одной такой сейчас сидел человек. На стене остался отпечаток его кулака, которым он саданул по камню, не сдержав эмоции.

Час назад гвардеец в серой форме вышел из зала наверху, но в коридорах незаметно отдалился от остальных стражей и, внимательно осмотревшись, нажал на рычаг, открывая потайной ход. Скользнув в него, он пробежал по узкой лестнице и оказался в пыльной комнате, которой не было на карте дворца. И уже здесь дал волю своей ярости и боли. Его нейропанель казалась горячей, а все усилия молодого мужчины уходили на то, чтобы держать на лице Маску и закрывать свой разум от влияния разрушителя.

Он видел, как в полуразрушенный зал привели Аманду Вэйлинг и слышал ее разговор с преступником. Он хотел подойти и ударить разрушителя, снести голову с плеч, уничтожить! Но понимал, что сил не хватит. Надо выждать. Надо подготовиться!

Но услышанное наверху не давало думать и сосредоточиться.

Маска неприметного гвардейца слетела, показывая настоящее лицо – искаженное от эмоций – и блестящие зеленые глаза.

Дамир Норингтон снова ударил кулаком в камень. Боль в теле помогла хоть немного переключиться с боли душевной. И все же разговор с архиепископом не давал покоя. Неужели это правда? Неужели Кэсс, его Кэсс, больше… нет?

Дамир закрыл глаза и некоторое время стоял, качаясь из стороны в сторону. А потом открыл и посмотрел наверх. Словно мог увидеть сквозь толщу камней того, кто стоял в бывшем тронном зале.

Проклятого разрушителя.

Ненавистного разрушителя!

Того, кто отнял у него Кэсс. Того, кто сломал ее жизнь. Того, кто виноват в ее гибели!

Жестокая усмешка предвкушения искривила красивые губы инквизитора, рука сжала появившийся белый меч.

– Ты об этом пожалеешь, – тихо произнес Дамир. – Ты будешь очень, очень жалеть.

Меч исчез, Норингтон выдохнул. Нет, разрушитель не заслужил быстрой смерти. Дамир Норингтон придумает что-то поинтереснее.

Конец второй книги