Вторая попытка для попаданки 2 - Дарья Верескова

Лицо Макса расплывалось перед моими глазами.

— Макс, ты видел командира? Ты нашел Тома?

— Да, все в порядке, — он услышал меня только потому что был рядом.

Закрыла глаза, прислушиваясь к происходящему вокруг. Всё больше людей собиралось у провала, включая случайных гражданских, которых стража сразу же отгоняла.

Масштабный прорыв в Колвилле закончился так же внезапно, как и начался. Частота появления трещин разрывов миров стала снижаться, пока они полностью не прекратились. Всё больше ликвидаторов освобождалось и могло помочь гражданским, а городская стража теперь занималась организацией порядка.

Я не видела, что происходило вокруг, но помнила шум, пока меня выносили.

— Что теперь будет с городом? Сколько людей погибли?

— Пожалуйста, вернитесь в коридор, покиньте город, пока не будет объявлено, что здесь безопасно.

— Что произошло? Что это было, там, под землёй?

— Прорыв закончился как только приборы уничтожили.

— Боги, что с ней случилось?

— Это же женщина-ликвидатор?

— Кто установил эти приборы под землёй?!

— Я могу вернуться домой?

— Это что же получается, прорыв искусственный? Именно поэтому он случился в центре?

— Король Одалрик должен объясниться перед народом!

Я не знала, как люди могли понять, что разрыв миров был рукотворным. Возможно, это произошло потому, что Элайджа при всех уничтожил последние артефакты, и трещины почти сразу перестали появляться. Я надеялась, что это не приведёт к теории заговора о том, что все прорывы были такими.

Но гражданские имели право на злость. Всё, что произошло здесь, никогда не должно было случиться.

Меня уложили в здании городской администрации, где теперь разрешили оперировать лекарям, и почти сразу начали осматривать. Мне даже дали несколько капель зелья для восстановления резерва — мои повреждения, совершенно точно, скажутся на моем постоянном запасе.

Вокруг царила суета, я не могла понять, что происходит, потому что постоянно теряла сознание. Кто-то подходил, пытался заговорить, но я не могла ответить, и в конце концов лекари запретили ко мне приближаться, пока меня не стабилизируют.

Но одно я запомнила чётко: взволнованные крики «Это спаситель принцессы!» и «Это лорд Ашвелл!».

Мне хотелось взвыть от отчаяния. Неужели Том повторил судьбу Себастьяна Торна?

Его пронесли мимо меня, и я приоткрыла один глаз, пытаясь разглядеть Тома, но надо мной склонились четверо целителей, полностью закрывая обзор.

– Что с ним? – просипела я.

– Вам не следует говорить или двигаться, у вас сильное внутреннее кровотечение и повреждены лёгкие. У Томаса Ашвелла ножевое ранение, его ударили в спину.

Глава 22. Похороны

Том не пришел в себя ни через день, ни через три. Наши целители были бессильны — нападавший использовал редкий яд из страны, с которой Астурия не сотрудничала. Ни целители, ни зельевары не могли распознать или нейтрализовать яд.

Поняв, что организм Тома не справится с ядом самостоятельно, королевские целители решили погрузить его в глубокий стазис, пока не найдут способ его излечить.

Я узнала об этом только через два дня после принятия решения, потому что сама была в тяжёлом состоянии. Меня неоднократно погружали в стазис и выводили из него, так как лечить меня магией в стазисе было невозможно. У меня было обширное внутреннее кровотечение, множественные переломы плеча и правой руки, проломленный череп, повреждённые лёгкие и множество других, менее серьёзных травм.

Мы с Томом находились в госпитале в Колвилле — перевозить нас считалось слишком опасным, даже в стазисе. Когда я наконец пришла в себя, меня долго обследовали, прежде чем позволить выйти в коридоры госпиталя, где я узнала правду.

Мой резерв был серьёзно повреждён, и, скорее всего, я больше не смогу использовать как минимум треть его объёма. Долгосрочные прогнозы оставались неопределёнными.

Но это было неважно.

Госпиталь был переполнен ранеными после инцидента в Колвилле. Точное число погибших всё ещё определяли, но здесь находились сотни пострадавших, многие из которых потеряли конечности. Большинство из них были морально сломаны — они получили ранения, пытаясь помочь своим близким, и их истории разбивали мое сердце.

Они злились на меня за то, что я не нашла и не уничтожила артефакты, вызывающие тени, раньше.

Когда я узнала о состоянии Тома, что-то внутри меня навсегда сломалось. Увидев табличку с его именем и расспросив персонал, я медленно вернулась в свою палату, упала на постель и беззвучно заплакала, ощущая невыносимую вину. Чувствуя,