Тайны Калинова моста - Валентина Ильинична Елисеева

«Как легко воздействовать на детей, не замечала, учительница? Ну, чего сидим? Разве ты ждёшь кого-то ещё? У нас не так много времени, пока физрук наестся до отвала», – зашептал воздух вокруг Василисы.

Поспешно вскочив, она вышла на улицу, воровато прикрыв за собой калитку. Вокруг дамы в элегантном дорогущем пальто клубился такой стойкий запах духов, словно та вылила на себя сразу целый флакон.

«Защита от чуткого нюха вервольфа», – сообразила Василиса, смаргивая выступившие от резкого аромата слёзы. Интересно, все женщины, злоупотребляющие духами, делают это с целью маскировки от оборотней? О, она окончательно научилась смотреть на мир глазами нечисти!

– Привет, Дамиан. Ты ведь знаешь, зачем я звонила?

– Конечно, желания людей удручающе предсказуемы. Ты мечтаешь спасти Елисея в ожидаемой схватке с миром нави. Кстати, схватка впрямь ожидается жаркая, даже мой папочка намерен наблюдать за ней: уже приготовил себе удобное кресло и попкорн.

– Не совсем угадал. Я хочу узнать, может ли Тьма вернуть Елисею жизнь, – глухо поправила Василиса.

– Дорогостоящее желание, – хмыкнул демон, ничуть не удивившись.

– Раз речь зашла о цене, значит, возможности есть. Чего ты хочешь?

– Ну-ууу... точно не денег, – развеселился демон.

– Да ладно?! А я-то так на них надеялась! – с сарказмом протянула Василиса. – Говори, не тяни Горыныча за хвост. У меня расклад такой: я готова рискнуть собой и исключительно собой, поэтому очень прошу: не надо давать мне советов всё обдумать и пожертвовать другими.

– Дуракам и влюбленным разумные советы давать бесполезно, – насмешливо закатил Дамиан чёрные, с алыми всполохами глаза. – Порассуждаем чисто теоретически: что такого интересного может отдать человек? Есть три божественных дара, дарованных от рождения каждому человеку, которые невозможно купить за деньги. Первый дар – дар вечный: это душа. Второй дар конечный: жизнь. Душа может перерождаться, но каждое ее новое телесное существование уникально и неповторимо. В новой жизни души не помнят свои прошлые привязанности, они каждый раз начинают с чистого листа. – Дамиан умолк, уйдя в свои мысли и воспоминания, судя по всему – не радостные. Его пришлось окликнуть, чтобы он встрепенулся и продолжил: – Третий дар? Любовь, конечно. Способность искренне и бескорыстно любить дарована всем разумным существам, но у демонов эта способность проявляется крайне редко и частенько коварно обрывает их привольное демоническое существование.

– Демоны умирают от любви? – изумилась Василиса, не слышавшая и не читавшая в книгах о таком феномене.

– Хуже: они рискуют стать ангелами, – оскалился Дамиан. – Тебе повезло, что я не обрёл белые крылья: ангел бы упорхнул восвояси, облив тебя святой водой, лишь только услышал бы твое пожелание.

– Знаю, – тише и глуше, чем прежде, сказала Василиса. Демон с тенью сочувствия пожал плечами:

– Трудно быть адепткой света, да? Словом, только перечисленные мною дары интересны нам, долгоживущим существам, только эти три дара вы можете нам отдать. А столь обожаемые вами деньги и власть – лишь вам и интересны. С любовью к моей скромной персоне у тебя не сложилось, так что мать демонёнка из тебя не выйдет. Что касается души... Если б ты училась хоть на третьем курсе, то знала бы, что после захвата твоей души демоном тебе станет глубоко безразличен твой Елисей и все остальные люди, бывшие для тебя близкими и родными. Ты-то готова пожертвовать всем, но готов ли он принять твою жертву?

«Вопрос всех вопросов!» – вздохнула Василиса. И кто бы сомневался в ответе? Точно не она!

– Разве тебе нужно и его согласие тоже? – Она отвернулась от проницательных глаз демона.

– Нет, я же не адепт света и не поклонник высокой нравственности. Меня абсолютно не тревожит добровольность участия в договоре третьих сторон или отсутствие оной, – вновь расхохотался он. – Но будет забавно, если в итоге Елисей придёт продать свою душу, чтобы выкупить твою.

– А ты не можешь внести запрет на такой поступок в условия договора? – со стоном попросила Василиса.

– Кто я такой, чтобы мешать человеку бездарно профукать свою жизнь и пустить мне на корм бессмертную душу? – театрально возмутился Дамиан. – Но сегодня у меня день альтруистической помощи запутавшимся в жизни юным человечкам. Тебе не нужен договор со мной или другим демоном, чтобы достичь желаемого, – довольно самого глубокого и искреннего твоего желания вернуть Елисею полноценную, материальную жизнь. Рождество – время чудес, помнишь? Но если твоя любовь к нему несёт в себе хоть единое зерно себялюбия, корысти, расчётливости – ничего у тебя не выйдет, и договор с самим Тёмным Владыкой тебе не поможет.

Гипнотический голос демона лишь на миг затуманил разум Василисы. Сосредоточившись, она напомнила себе главное: демоны не способны открыто лгать.

– Красиво сказано про искренние желания, чудеса и безусловную любовь, – прищурилась она, – а по факту ты намекаешь на самопожертвование?

– Ты умней, чем кажешься. Тебе надо определиться, что для тебя дороже: твоя собственная жизнь и нормальная судьба или чужая? Можешь подбросить монетку, чтобы верней определиться.

– Не имею привычки доверять случаю решение важных вопросов.

– Случай тут ни при чём. Один мой мудрый знакомый советовал так: «Когда стоишь перед выбором – подбрось монетку. Она не даст правильного ответа, но пока она в воздухе, ты поймёшь, на что надеешься».

– Я и без того знаю, на что надеюсь, так что внимательно тебя слушаю, – заверила Василиса. – И постарайся обойтись без витиеватых фраз: мне известно, что лучший метод общения с демонами – добиваться кратких ответов на однозначные вопросы, пользуясь тем, что прямо лгать вы не способны.

Её демонический собеседник шутливо поднял руки вверх и пропел медовым голоском:

– Изложу всё максимально кратко и чётко, обещаю!

...

Когда Ян вернулся на веранду, Василиса мирно пила чай с хозяйкой дома и рассказывала ей о том, что у прекрасной служебной собаки есть не только друг-кинолог (она сама), но и совершенно потрясающий хозяин – умный, порядочный, спортивно подтянутый мужчина в самом расцвете сил. Вервольф иронично фыркнул, а поглаживающая его Маша наивно раскрыла тайну матери:

– Такой высокий красивый дядя с тёмными волосами, который пришёл в лагерь после ухода собачки? Он ещё веселил меня