Думаешь бьётся? - Марта Заозерная

За последний месяц мы три раза с Костей ужинали вместе, и дважды в театр ходили. Большего хочется, но. Страшно. Потерять доверие можно в миг, вернуть – путь долгий. Больше он, как и обещал, не обижал. Однако я больше всего боюсь боли, поэтому воздерживаюсь. Лифчик с себя на десятой секунде больше не скидываю, через час тоже.

Отвлеклась. В общем, звонила ему много раз. Костя трубку не брал. Чем очень страшил и бесил. Собравшись вышла во двор, и нашла их около машины. Собирался мелкого к родителям везти. Кое - как уговорила его остаться у меня. Маленький растерянный зайчик спать хотел. Ещё бы, разбудили в полночь громкие звуки и потащили куда-то. И вот теперь они у меня дома. А я тут, слушаю речи мотивационные от людей у которых степень ожирение, как минимум третья. Как они нормативы сдают? Непонятно.

После нудного действа заезжаю в магазин и покупаю вкусняшки. Уверена – Костя уже что-то организовал, но надо хоть немного радушия проявить. Из съестного у меня дома – кошачий корм. Вот она взрослая независимая жизнь.

Захожу в квартиру. Никто не встречает. Это нормально, привыкла. Яблочко обычно лежит на диване и ждет когда я приду и на руки её возьму.

Мою руки первым делом, затем заглядываю в гостиную. Даже кошка меня не ждет на привычном месте?! Смятение ловлю. Опосля замечаю Петю. Стоит в углу понурив плечики. Яблочко лежит около его ног. Картина маслом. Но она мне не нравится.

- Петя, солнышко, ты чего там? – не представляю действо, за которое он там мог очутиться.

Он лишь всхлипывает и похоже под носиком трет. Не оборачивается.

- Иди ко мне, - мягко настаиваю.

- Папа будет ругать, - шепчет негромко, рукой в сторону балкона указывает.

Костя снова курить стал. Пока в больнице валялся – бросил.

Стоит папе только шагнуть в квартиру, Петя по струнке вытягивается.

- Если сейчас же мне ребёнка не выпустишь, я тебя в противоположный поставлю, - киваю на другой угол, подбочениваюсь.

- Он наказан, - говорит строго, мол, это не обсуждается.

- В моей квартире никого не наказывают, - этот козлина, иначе не скажешь, ехидненько на меня смотрит, словно издеваясь.

По глазам его понимаю, о чем думает, о чем вспоминает. Больше пяти месяцев прошло, но я тоже помню. Если бы не присутствие ребенка, я бы уже влажная стала от одной мысли о том, что мы с ним делали.

Так и тянет средний палец ему показать. Вместо этого указательным пальцем стучу себя легонько чуть выше виска, смотря ему в глаза, мол, ты совсем без мозгов?

- Малыш, выходи оттуда. Папа не против.

- Против, - вклинивается некстати.

- Не надо дыры в ауре моей квартиры делать. Мне тут ещё дзен ловить.

Сама иду к Пете. За ручку его беру, и Яблоньку свою поднимаю с пола. Она тут же ластиться начинает. Моя прелесть.

- Я эклеры купила и итальянский ореховый торт. Будешь со мной пить чай? Или покушаем что – нибудь существенное?

Петя бросает хмурый взгляд на папу, тот ему возвращает наистрожайший.

- Я случайно разбил твои духи, и ещё несколько банок каких-то. Не понял что в них было, - произносит Петя подняв глаза на меня. – Папа говорил, что нельзя трогать, я не послушал. Мне было очень интересно, но это не оправдание. Я торт не буду. Не заслужил, - вот - вот расплачется, старается губешки дрожащие сжать плотно.

Вздыхаю и на диван усаживаюсь, тяну Петю к себе.

- Я согласна, Петенька, это неприятное событие, однако ругать я тебя не буду, - у меня столько этой фигни, что всех в подъезде можно разукрасить, а надушить так и вовсе весь жилой комплекс. - Верю, что ты не хотел. Давай мы поедим, а потом я тебе покажу, что там есть. Всё, что тебе интересно, расскажу?

Петя соглашается, зубками сияя.

- Покорми Яблочко, или пригляди чтобы папа покормил, хорошо? Я пока переоденусь.

Не глядя на папу он кошку подхватывает и несет в сторону кухни.

- Ты портишь воспитательный процесс, - предъявляет родитель, правда упрека в интонации не слышу.

- Да, и твой отцовский авторитет. Знаю. Но давай не у меня это дома всё происходить будет? Я не могу смотреть на такое.

Вечером, поиграв и проиграв, прошу заметить – намеренно, Пете в монополию, лежу в своей постели. На плече Яблочко. Льнет ко мне, трется мордочкой о мою шею, подбородок. Я спинку её глажу. Она отвечает тракторным урчанием. Идиллия. Так я наши вечера называю. Не знаю как жила без неё.

За окном салют гремит и я вспоминаю свой день рождения. Он был в январе. Праздновала я его в Калининграде. Впервые за долгое время вместе с семьей его провела. Выпал на субботу и я решила слетать. Меня всё чаще домой стало тянуть. Провели день прекрасно, все вместе. Украшением Анютка на сносях стала, не знаю какой она была в первый раз, но в этот, пыхтящий кругленький ёжик был просто прекрасен.

Костя в это время в больнице лежал. После ночного сообщения с поздравлениями я больше ничего не ждала от него. Но утром цветы доставили, а вечером недалеко от дома, буквально за воротами, начал бахать салют. Думаю, что после этой получасовой канонады, соседи родителей будут молиться чтобы я приезжала пореже.

Он мне нравится всем, кроме того, что может в любой момент свалить. По его предвзятому мнению я очень злопамятная.

Переворачиваюсь на бок и кошу свою на руку себе укладываю, она тут же забирается под одеяло и сладко урчит. Не знаю, почему я раньше себе не завела никого из домашних питомцев.

- Не говори, что ты с кошкой дзен ловить собиралась, - в паре метров от меня слышится насмешливый голос Кости.

Вздрагиваю и оборачиваюсь.

- Мне нравилось когда ты на костылях ползал. Грохот стоял за километр. Сейчас снова подкрадываешься, чем бесишь неимоверно, - поднимаю подушку и выше усаживаюсь, облокачиваясь на спинку кровати.

Он ёрнически хмыкает. Садится на край кровати. Через одеяло обхватывает мою ногу, поглаживает.

- Я соскучился очень, Алён. Думать получается только о тебе. Блд. Каждую секунду долбанной жизни без тебя.

Кошку глажу. Молчу. Что тут скажешь? Ты сам всё испортил.

- Мне жаль, - он уже извинялся.

- Может попробовать переключиться на кого-то другого? Говорят, что иногда помогает, - мне самой ты помог