Абитуриентка. Студентка - Роман Абдуллов

— Вы не волнуйтесь, я каждый день тренируюсь и восстанавливаю навык. К «Заклинаниям» обязательно с потоком своим совладаю, клянусь! Вот если бы мне еще кристалл…

С последним словом она замерла в тревожном ожидании, но куратор просьбу о кристалле проигнорировал и, смерив Леру тяжелым взглядом, процедил:

— Даю вам срок до «Заклинаний». За эти двадцать дней вы либо «вспомните», как контролировать поток, либо я созываю комиссию, и уже она будет с вами разбираться. И еще… Найдите, наконец, общий язык с другими студентами и станьте чьей-нибудь клиенткой. Старшекурсниц же больше! Какие проблемы-то? Патронесса и поможет вам с контролем. К тому же, имейте в виду, если вы останетесь… одиночкой, изгоем, то получите статус неблагонадежной, а таких мы на следующий курс просто не переводим. На этом пока всё. Свободны.

«Свободна!»

Поклонившись, Лера вышла твердым шагом, но стоило двери закрыться, как напряжение схлынуло, забрав с собой остатки сил, и она в изнеможении оперлась о стену.

Всего двадцать дней…

И патрон все-таки нужен, черт бы его побрал.

* * *

В аудиторию Лера вернулась, когда чуть успокоилась и наметила следующий шаг: разобраться со своей магией, а для этого наведаться в библиотеку и поискать информацию об управлении потоком там. Если же с библиотекой не выгорит, снова подойти к Дилану. И снова врать. Да, обманывать рыжика категорически не хотелось, но других вариантов не было.

Магистр ван Феррин все еще объяснял первую задачу, обстоятельно, неторопливо, чтоб уж точно до всех дошло, и на появление Леры отреагировал только коротким недовольным взглядом.

А вот девушки как-то излишне возбудились. Похоже, именно они донесли дэру Паблиусу о ее неумении управлять потоком и рассчитывали, что она уже не вернется. Как бы со злости не плюнули сверху.

Лера поднялась выше, к Дилану и Шоннери.

— Чего опять куратору надо? — шепотом спросил Дилан, когда она села рядом. — Никого не вызывает, а тебя уже второй раз!

От беспокойства, звучавшего в голосе приятеля, и от того, что приходится скрывать от него правду, Лере стало неловко. Криво ухмыльнувшись, она отшутилась:

— Нравлюсь, наверное.

Рыжик возмущенно фыркнул, но больше вопросами не донимал.

На обеде Лера сходила в библиотеку, но син Кэмиллус учебников по магии не выдал, мол, не положено, а вот когда начнутся «Заклинания»…

Чертовы заклинания! Когда они начнутся, уже поздно будет!

Привычно пропустив последнее занятие и кое-как вытерпев до окончания учебы, Лера пробралась под окно Дилана. Рыжик выглянул на стук сразу же, но руку не подал, а с деланным удивлением округлил глаза:

— Вэлэри, ты что, окна перепутала? Куратор ведь не здесь живет.

— Дилан, ну холодно же! — взмолилась Лера.

А этот мстительный, нехороший человек еще посмотрел, как она подпрыгивает на свежевыпавшем снегу, и лишь тогда сжалился и помог залезть внутрь.

Шоннери был здесь же — читал, как обычно. Против его присутствия Лера ничего не имела. Всё равно уже все женское общежитие в курсе, что она поток не контролирует, так что одним посвященным больше, одним меньше — какая разница? К тому же Шоннери — патриций. Наверняка богат, и у него есть обучающий кристалл, про который говорил Дилан. Почему бы не попросить у него?

Не дожидаясь расспросов, Лера выдала «официальную» версию про потерянный из-за стресса контроль и деловито сказала:

— В общем, мне срочно нужен кристалл. Шоннери, у тебя его случайно нет?

Шоннери с Диланом озадаченно переглянулись, и «ботаник» покачал головой:

— Нет.

— А дома? — не сдавалась Лера. Тут ведь порталами сходить всего ничего, а ей жизненно необходимо. Но Шоннери и тут отрицательно мотнул головой:

— Мне дед давал. На время.

— Ага, — вмешался Дилан, — дед и без того Шона не жаловал, а теперь, когда он поступил в «отстойник», и вовсе сделает вид, что это не его внук. Какой уж тут кристалл?

С каждым словом Дилана Шоннери становился все бледнее, и Лера торопливо перебила рыжика:

— Ладно! Нет так нет! Подумаем тогда, где его взять.

Однако Шоннери, не обратив внимания на ее попытки перевести тему, отложил книгу и встал напротив Дилана.

— Я бы попросил не говорить о моей семье в таком тоне.

— Ой, да ладно! — отмахнулся тот. — Все уже тебя обсудили и знают, что старшие ван Тероны с твоим отцом не общаются. Эй, Шон, ты чего? — Дилан с опаской уставился на непривычно злое лицо соседа.

— Для тебя я Шоннери!

— Но лэр Маркус же называет тебя Шон.

— Маркус — мой друг!

— Кстати, Вэлэри, — Дилан возбужденно подпрыгнул, — а попроси кристалл у него!

— У кого? У лэра Маркуса? — от изумления Лера захлопала глазами.

— Не, ну а что? Хватило же тебе смелости лепешку ему поднести! Подумаешь, кристалл попросить. Может он и согласится, лишь бы ты отстала, а?

Шоннери резко развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью. О как! Даже манеры свои позабыл. Ну рыжий!

Лера смерила приятеля мрачным взглядом:

— Может и попрошу…

* * *

— Син Лидарий, вы не могли бы объяснить мне, как выпускаете поток, чтобы печь нагрелась?

Закусив губу, Лера в ожидании посмотрела на повара. С утра пораньше она прибежала на кухню в безумной надежде, что син Лидарий снизойдет до глупой студентки и выдаст тонкости, которые помогут ей разобраться с секретом управления магией.

А повар черпнул из котла ложку похлебки, попробовал и, задумчиво причмокнув губами, пробормотал:

— Неплохо.

Потом только недовольно покосился на Леру и спросил:

— Поняли наконец, что здесь вам не место? Решили в сины податься?

— Нет… Просто у нас в деревне таких печей не было.

— Вот и сидели бы дальше в своей деревне, — раздраженно буркнул син Лидарий. — А печь точно так же активируется, как светляк или грей-камень.

Выглянув в столовую, син Лидарий подозвал помощника и велел нести котел на раздачу.

— А вдруг не так же? — не отставала Лера. — Вы лучше покажите и расскажите, что с потоком делаете. Я хочу точно знать.

— Лиа Вэлэри! — повар упер руки в бока и сердито воззрился на Леру сверху вниз. — Печь активируется точно так же! А вам уже пора! Ван Сатор пришел, скоро и другие подтянутся. Ешьте быстрее и бегите! Или вы теперь не бегаете?

Взяв лепешку, Лера побрела к служебному выходу. Что делать? Осталось девятнадцать