Глеб и Аврора. Брак по расчету - Олег Ростов

почему-то хотелось, чтобы он наполнил меня собой до краёв. И впервые с того времени, как я потеряла своего ещё не рождённого ребёнка, я вдруг осознала, что хочу вновь ощутить, как во мне растёт его плоть и кровь. Его дитя. И я не испугалась этого желания. И когда он на короткое время оставлял меня, чтобы отлучиться глотнуть морса или воды, а я оставалась лежать там, где он меня отпускал, блаженно улыбалась, качаясь на волнах экстаза и блаженства. Гладила ладошками своё лоно и шептала: «Откликнись ему. Дай ему то, что он хочет. Дай ему его малыша, его продолжение».

Наконец, наигравшись мной, он остановился. Я смотрела на его вздымающуюся в дыхании грудь. Присосалась к ней, обхватив руками мужа и поглаживая его по спине.

— Я тобой доволен, Аврора. Ты всё выполнила, что обещала. Умница. — Поцеловал меня в макушку. Я счастливо улыбалась. — Что ты хочешь за это?

Продолжая гладить его, улыбнулась в ответ.

— Любимый, сейчас я хочу совсем немногого, хочу, чтобы ты побыл со мной нежным.

— Хорошо.

Он, наконец, снял с меня платье и фартук. Сам снял, оставив меня полностью обнажённой. Потом подхватил на руки и унёс в душ. Грубость, свирепая мужская сила и неистовство сменилось нежностью. Да, он умеет это делать. Бережно сполоснул меня. Я просто стояла, закрыв глаза и позволяла ему делать то, что он хочет. Потом он обтёр меня полотенцем, как делал это уже не один раз. Взял вновь на руки и унёс в спальную. Там он любил меня, именно любил нежно и трепетно. Причём делал всё сам, не позволяя мне напрягаться. Моё дело было только лежать и получать удовольствие. И я опять уплывала на волнах блаженства и счастья, под его руками, губами. Он ласкал всё моё тело. От кончиков пальцев на ногах, до кончиков моих волос на голове. Мне оставалось только закрыв глаза, отвечать на его поцелуи и поглаживать сильное и красивое тело любимого…

И вот мы уже просто лежим. Глеб уснул, обнимая меня, а я всё не могла это сделать. Эмоции переполняли меня. Полежав ещё немного, я осторожно выскользнула из кольца его рук. Вышла в другую комнату. Сделала себе чашечку кофе. Села на диван с ногами. Пила кофе и вспоминала наше безумство. Во всём теле была нега, легкость и тепло. Тепло в груди. Приятное ноющее чувство в моём лоне и не только там. Потрогала свои ягодицы. Попа тоже была натружена. Мой любимый негодяй натрудил все мои отверстия, как он выражается. Да… Скажи кто мне до замужества, что я сама буду просить мужчину поиметь меня так, я бы не за что не поверила. Отставив недопитую чашку в сторону, легла на спину и подняла ноги вверх. Где-то читала, что это очень хороший способ быстрее забеременеть, если в тебе есть семя твоего мужчины. А его во мне было много. Я это чувствовала. Устав опускала ноги вниз. Немного отдохнув, опять задирала их вверх. Вот в такой позе меня и обнаружил Глеб. Я не видела, как он вышел из спальни. Увидела его только тогда, когда он взял в свои руки мои щиколотки. Я инстинктивно попыталась опустить ноги, но муж не дал.

— Аврора, что ты делаешь? — Спросил он, удерживая мои ноги вверху. Говорить ему о том, что так можно гарантированно забеременеть я не стала. Мало ли, вдруг ещё смеяться будет⁈

— Упражнения!

— Зарядку что ли?

— Что-то типа того.

— Дорогая. Сейчас ночь, а зарядку делают по утрам.

— Глеб, отпусти меня. — Он аккуратно опустил мои ноги на диван. — А ты почему не спишь?

— Проснулся от того, что не почувствовал рядом некое молодое и нежное тело, которое обязано быть рядом со мной. Особенно ночью.

— Извини. Захотелось кофе.

— Пошли спать, кофеманка.

Подошла к нему и прижалась. Он погладил меня по голове. Поцеловал в макушку, как часто это делал. Я подняла лицо и подставила губы. Получила и туда поцелуй.

Когда легли в кровать, Глеб, обняв меня спросил:

— Аврора, скажи, что тебе говорил мой дядя?

Я замерла. Вспоминать это мне было неприятно. Я уткнулась мужу в грудь. Он стал гладить меня по голове.

— Аврора. Я думаю, что он как-то оскорбил тебя, обидел. Ты должна сказать мне. Ничего не бойся. Говори.

И я решилась. Я рассказала Глебу о нашем с Петром Николаевичем разговоре. Я видела, как желваки заиграли на скулах моего супруга.

— Я всё понял. Спи моя хорошая и ни о чём не беспокойся. Больше ты ничего подобного ни от кого не услышишь. Я об этом позабочусь.

Когда утром проснулась, Глеба уже не было. Но постель была ещё тёплая после него. Я стала гладить простынь, где он спал. Нюхала его подушку. Вдыхала его запах и улыбалась. В спальную зашёл муж. По его мокрым волосам поняла, что он из душа. На нём был халат.

— Проснулась, полуночница?

— Не. Ещё сплю.

— А чего мою подушку нюхаешь?

— Мне нравится твой запах.

— Будешь вставать или ещё полежишь?

— А ты куда?

— Как куда? У меня работа, если ты не забыла.

— Тогда я тоже встаю.

Встала с кровати и пошла в душ. Когда проходила мимо Глеба, он шлёпнул меня по голой ягодице.

— Аврора, бессовестная девчонка, хоть бы прикрылась.

— А мне здесь некого стесняться.

— А я?

— А ты мой муж, чего я тебя стесняться буду?

Приняла душ, оделась. Глеб был уже внизу, в столовой, завтракал. Дарьи Дмитриевны и Савичева не было. Как Володя сказал, они уехали ещё вчера вечером.

Глеб поел первым. Поцеловал меня в щёку и уехал. Вовка пил кофе и ехидно улыбался, глядя на меня.

— Володь, ты чего так на меня смотришь?

— Надеюсь вчерашний вечер был на грани фола? Да, Аврора?

— Это ты у своего брата спроси.

— Аврора, а дай мне твой прикид?

— Зачем? Ты что в прислугу переодеться хочешь? Не разочаровывайте меня Владимир Антонович Белозерский.

Он засмеялся.

— Не, я не для себя, для подружки.

— Ну если только для подружки… Хотя нет, не дам. Могу только панталоны подарить. А платье, фартук и даже драные чулки мне самой нужны. Вас мужиков заводят такие наряды.

— Могу кривой стартер подарить, чтобы лучше заводился!

— Кто лучше заводился?

— Как кто? Глеб! — Он