Запрещенные слова. Том 2 - Айя Субботина

Но я все равно адски ревную даже к этому пьяному, несчастному недоразумению.

— Идешь? - бросает через плечо Слава и направляется к лифту.

Я быстро иду следом.

В кабине лифта мы стоим в полной тишине. Я - в одном углу, он - в другом, с Олей на руках. Зеркальные стены отражают нашу странную, нелепую процессию. Оля начинает возиться у него в руках. Открывает глаза. Взгляд - мутный, несфокусированный, смотрит на Славу, и на ее губах появляется слабая, пьяная улыбка.

— О-о-о… а-фи-геть, - тянет она, и ее голос - вязкий, как патока. - Ты… красивый…

Пытается протянуть руку и коснуться его щеки, но Слава чуть отстраняется.

— Угомонись, - бросает, не глядя на нее.

— Красивый… и злой, - хихикает Оля. - Мне нравятся злые…

Я смотрю прямо перед собой, на светящиеся цифры этажей, и делаю вид, что меня здесь нет. Что я - просто предмет интерьера. Но все равно чувствую наполняющее тесную кабинку напряжение, густое как туман. Кажется, что даже пьяная Оля его чувствует, потому что замолкает и смотрит то на меня, то на Славу, пытаясь что-то понять своим затуманенным алкоголем мозгом.

Двери открываются.

Мы выходим. Я открываю свою дверь, и Слава, не дожидаясь приглашения, первым переступает порог. Проходит дальше в гостиную, аккуратно укладывает Олю на мой новый, девственно-чистый диван. Она что-то невнятно булькает, сворачивается калачиком к спинке дивана - и мгновенно вырубается.

А я продолжаю топтаться около двери и пытаюсь осознать, что именно сейчас произошло. Я сменила квартиру, в надежде, что в моей новой крепости не будет ни единого воспоминания о Дубровском. Я, блин, даже ни одного предмета мебели не перевезла, к которому он так или иначе дотрагивался, когда был у меня в гостях. Но все это теперь не имет значения, потому что Слава снова в моей квартире. И на этот раз я уверена, что никакой клининг не поможет «вычистить» из моего маленького бункера на девятнадцатом этаже его запах.

Я аккуратно ставлю пакет с его продуктами на консоль в прихожей, снимаю обувь и иду до дивана. Стягиваю с Оли ее грязные, стоптанные ботинки, укрываю новеньким пледом, которым еще ни разу не укрывалась сама.

— Спасибо за помощь, - благодарю Славу, стараясь не поворачиваться к нему лицом.

Он молчит, но я спиной чувствую его изучающий взгляд, как бы говорящий: «Не рассчитывай, что я просто испарюсь».

Мысленно вздыхаю, осознав, что веду себя как маленькая. Мы ж в конце концов, можем просто… оформить наше прошлое в красивую вежливую обертку настоящего, в котором у каждого из нас своя жизнь. Незаметно набрав в грудь побольше воздуха, поворачиваюсь к Славе, собираясь сказать что-то формальное, вроде, «Могу угостить тебя чаем». Он, конечно, откажется, мы попрощаемся и на этом ситуация будет исчерпана - спокойно, вежливо, по-взрослому.

Но вместо заготовленной фразы, в «разговор» вступает не рот, а мой желудок, издав громкий, предательски урчащий звук голода и усталости.

Звук капитуляции.

Я замираю, пока стыд заливает щеки и уши до самых кончиков. Вся моя броня и попытки держать образ невозмутимой железной леди, рушатся из-за одного неконтролируемого звука.

Слава в ответ хмурится.

— Ты когда ела, Би?

— Перекусила… - Пожимаю плечами, стараясь не вдаваться в подробности, потому что не очень помню.

— Когда? - не отступает Дубровский.

— Часов в десять… кажется. - Сдаюсь, но тут же дергаю плечом, стараясь придать этому факту окраску ерунды. Это далеко не первый раз, когда я вечно куда-то лечу, бывает, даже не успевая притронуться к заказу.

— Понятно. - На этот раз Слава тяжело вздыхает, как будто я - его личная, неразрешимая проблема.

Я жду, что сейчас он развернется и уйдет. Исчезнет за дверью, оставив меня одну разбираться с голодом, усталостью и катастрофой на диване - ничего из этого не имеет к нему никакого отношения, и уж тем более идет вразрез с его личной жизнью. Если бы я была на мест его женщины, мне бы точно не понравилось, что мой мужик кормит свою бывшую, даже если это характеризует его как исключительного классного парня.

Но Слава не уходит: сначала вроде бы направляется к двери, но только для того, чтобы небрежно стряхнуть на пол куртку и забрать оттуда пакет со своими продуктами, который несет на мою кухню.

Открывает холодильник, несколько секунд изучает «масштаб катастрофы» - у меня там буквально немного хамона, сыра и кокосовые сливки для кофе. А в его пакете я точно видела яйца, курицу и овощи. Кроме всего прочего.

Все это он перекладывает в мой холодильник - не спрашивая.

Оставляет на столе мясо, помидоры, пасту в форме «гнезд» и красивый кусок пармезана.

В ответ на мой невнятный звук - я сама не понимаю, что именно собиралась сказать в эту минуту - приподнимает бровь. С намеком на удивление, но в большей степени с молчаливым предложением помалкивать.

— Я приготовлю ужин, - озвучивает все с той же интонацией, как будто разговаривает с маленькой.

Это не вопрос, это - утверждение. Констатация факта: он - здесь, в моей квартире, и он будет готовить ужин.

Сюрреализм происходящего зашкаливает.

На моем новом, ни разу не использованном диване спит пьяная, разбитая любовница моего бывшего любовника. А на моей новой, ни разу не использованной кухне стоит мужчина мечты которого я сама же и отшила, и собирается приготовить мне ужин.

— Слав, не стоит… - Пытаюсь его остановить, но получается ни черта не неубедительно. И еще это непроизвольно, неконтролируемое «Слав…» - Я потом приготовлю что-нибудь. Сейчас… не голодна.

— Твой желудок с тобой не согласен, Би, - усмехается он. Длинные пальцы разворачивают куриное филе. Локоть тычет в сторону холодильника. - Чем ты питаешься? Чувством собственной важности?

Дубровский двигается по моей кухне с такой уверенностью и хозяйской основательностью, как будто это его кухня. Открывает нужный ящик, чтобы достать нож, достает из стойки разделочную доску. Его движения - отточенная, выверенная хореография не гостя, а захватчика.

А я просто как дура медитирую на офигенные мускулистые руки, едва прикрытые ультра-короткими рукавами простой белой футболки. Опять же - не в облипку, но сидящей на его его широкой спине как реклама товара для взрослых.

— Где сковородка? - спрашивает, не оборачиваясь, быстро разделывая мясо на тонкие полоски. - И поставь кастрюлю с водой.

Я молча исполняю команды - ставлю воду в модной стеклянной кастрюле и рядом