Французский садовник - Санта Монтефиоре

На пороге она услышала телефонный звонок. Ворвавшись в кабинет, она бросилась к телефону, но он замолчал прежде, чем она успела снять трубку.

— Черт! — воскликнула Миранда.

Миссис Андервуд появилась в дверях.

— Я оставила вам ужин на плите, — сказала она.

— Вы не ответили на звонок? — спросила Миранда.

— Нет, я не люблю отвечать на чужие звонки. К тому же у вас ведь есть автоответчик, верно?

Миранда кивнула, нажимая кнопки, чтобы проверить записи на автоответчике. Новых сообщений не было.

— У вас все в порядке, Миранда? — забеспокоилась миссис Андервуд.

— Все хорошо. Я надеялась, что Дэвид позвонит.

Старуха понимающе покачала головой.

— Вы всегда можете позвонить ему сами.

— Могу, — пробурчала Миранда. — Как мило, что вы согласились готовить для детей и Дэвида в выходные. Не знаю, как вас благодарить.

— Я их кормила по-королевски. Дэвиду не мешало бы нагулять немного мясца. Он совсем отощал. Видимо, слишком много работает.

— Да. — На Миранду внезапно навалилась усталость. У нее едва хватало сил, чтобы поддерживать разговор с миссис Андервуд. — Я, пожалуй, что-нибудь съем и отправлюсь прямиком в постель, — сказала она.

— Тогда я пойду, — ответила кухарка, снимая передник.

— Еще раз большое спасибо, миссис Андервуд. Не знаю, что бы я без вас делала.

— Думаю, вы и сами отлично справились бы. — Сочувственно улыбнувшись, старуха вышла из кабинета.

После ухода кухарки Миранда поднялась к детям. Они мирно спали в своих уютных комнатках, раскинувшись на постельках. Она вдохнула их запах, уткнувшись носом им в волосы, и мысленно поблагодарила Всевышнего за этот чудесный дар — за детей, за любовь, благословленную Господом.

Всласть повалявшись в душистой горячей ванне, пахнувшей хвоей, она поужинала у себя в спальне. Миссис Андервуд приготовила для нее чудесный овощной суп со сладким картофелем и толчеными орехами. Затем, пощелкав пультом, нашла на одном из каналов серию «Сайнфелда», которую видела раньше, и немного посмотрела телевизор, лежа в постели. Ей хотелось забыть об альбоме Авы и о Жан-Поле, переключиться на что-то легкое, приятное. Доев суп и досмотрев до конца «Сайнфелд», она выключила свет, скользнула под одеяло и закрыла глаза. В эту минуту зазвонил телефон.

— Я люблю тебя, Миранда. — Это был Дэвид. Ее захлестнула волна облегчения.

— Я тоже тебя люблю, — хрипло прошептала Миранда.

Дэвид ошеломленно молчал. Он ожидал, что придется выдержать великую битву.

— Правда? Я этого не заслуживаю.

— Давай начнем все сначала, — предложила Миранда. — Забудем то, что было, перевернем страницу и заживем с чистого листа.

— Я никогда не прощу себе, что причинил тебе боль.

— Но я могу тебя простить и прощаю. Я хочу перешагнуть через это и идти дальше.

— Теперь я понимаю, что только ты и дети важны для меня. Семьей нельзя рисковать. Это все, что у нас есть.

— Нам надо проводить больше времени вместе, Дэвид.

— Знаешь, я подумал… я хочу уйти из Сити.

— Правда? — изумилась Миранда. Разом проснувшись, она уселась на постели. — И чем ты собираешься заниматься?

— Пока не знаю. Может, описывать жизненный цикл блох? Работа в Сити — дело прибыльное, но это не жизнь. Хватит, я достаточно потрудился и заслужил награду. Я говорю о тебе, Гасе и Сторм. За те недели, что я живу один, у меня было время подумать. Нам всей семьей пора устроить себе длинные каникулы. Я решил не отправлять детей в закрытую школу. Хочу видеть их дома, рядом с нами, ведь это огромная радость. Зачем тогда заводить детей, если отсылаешь их из дома?

— Да, кажется, ты действительно успел о многом поразмыслить, — потрясенно отозвалась Миранда. — Гас будет рад.

— Он очень обрадовался. Я уже сказал ему. Знаешь, мы поговорили с ним как мужчина с мужчиной.

— Правда? — От волнения у Миранды перехватило дыхание. Наконец она узнала в муже прежнего Дэвида, мужчину, которого всегда любила.

— Теперь мы с Гасом понимаем друг друга.

— Приезжай домой, милый. Мне так тебя не хватало.

Дэвид тяжело вздохнул. Последовала долгая пауза.

— Это самые прекрасные слова, которые я слышал в своей жизни, — произнес он. Голос его дрогнул.

На следующее утро Миранда проснулась со странным ощущением, будто желудок стянуло в тугой узел. Она выглянула в окно. Небо заволокло тяжелыми свинцовыми тучами, сад в сером утреннем свете выглядел поникшим и печальным. В неподвижном воздухе не чувствовалось даже слабого дуновения ветерка. Миранду охватила тревога. Она поспешно оделась, натянув джинсы и хлопковый свитер. Дети сидели на кухне и, уплетая зерновой хлеб, весело обсуждали, чем займутся днем.

— Я вернусь через минуту, — крикнула Миранда, выбегая в холл. Гас хмуро покосился на сестру, та в ответ недоуменно пожала плечами. Родители — странные люди.

Миранда пронеслась по посыпанной гравием дорожке и бегом пересекла лужайку с полевыми цветами. Начал накрапывать дождь, лицо ее мгновенно покрылось водяной пылью. Миранда почувствовала облегчение: Жан-Поль не уехал. Он стоял на мостике, глядя вниз, на реку. Заметив Миранду, он не улыбнулся, только поднял голову и прищурил красные, воспаленные глаза. Лицо его казалось пепельно-серым.

— Вы не заболели? — спросила Миранда.

— Я прочел дневник, — сказал Жан-Поль.

— Как? До конца? — изумилась Миранда. У нее ушло не это несколько месяцев.

— Я не ложился спать. — Жан-Поль покачал головой, пригладив загрубелой ладонью длинные волосы. Миранда заметила у него на щеках серебристую щетину. — Я должен был дочитать. Думаю, в душе я знал, что она умерла. Потому и не искал ее. Боялся.

— Что вы собираетесь делать? — Миранда со страхом ожидала ответа, зная заранее, каким он будет.

— Вернусь во Францию.

— А как же Пич? — тихо спросила она.

Жан-Поль пожал плечами:

— Не знаю. — Он казался растерянным. — Ава всегда прежде всего думала о детях. Я должен поступить так же. Так велит совесть.

— Хотите сказать, что не станете искать с ней встречи?

— Я не могу. Возможно, она ничего не знает.

— Но вы ее отец. Пич — ваш ребенок, «частица вас обоих», вы сами говорили. — Миранда впервые видела Жан-Поля в смятении.

Они одновременно заметили в пелене дождя фигуру на берегу реки. Это была молодая женщина в голубом джинсовом комбинезоне и белой футболке. Ее длинные кудрявые волосы цветом напоминали золотистое летнее сено. У Жан-Поля перехватило дыхание.

— Ава, — прошептал он. — Этого не может быть.