Тебе больно? - Х. Д. Карлтон

— Итак, есть несколько приютов, которые примут вас, но...

— Я бы хотела остаться с Энцо, — вклиниваюсь я.

Она поджимает губы, и выражение ее лица заставляет мои нервы снова и снова напрягаться.

— Пожалуйста, он защитил меня. Он спас меня. Я не хочу, чтобы у него были неприятности...

— Дорогая, они сейчас просто допрашивают его. Я понимаю, что с Энцо ты чувствуешь себя в безопасности и у тебя сформировалась связь, но почему бы нам не найти место, где за тобой будет обеспечен круглосуточный уход? У тебя будет культурный шок и трудности с акклиматизацией, поэтому нам важно убедиться, что с тобой все в порядке.

Выброс адреналина в кровь, и я снова начинаю паниковать. Это начинает казаться постоянным состоянием души.

Я не хочу идти в приют. Такое ощущение, что меня снова заставляют отказаться от своей свободы.

Я качаю головой, делая шаг назад. Она тихонько вздыхает, заметив страдание на моем лице.

Прежде чем мы успеваем что-либо сказать, дверь в коридоре открывается, и оттуда выходит Энцо с грозным выражением лица.

Его глаза сразу же находят мои, и его плечи расслабляются на дюйм. Как только наши взгляды встречаются, он устремляется ко мне, беря мое лицо в свои ладони, как только я оказываюсь в пределах досягаемости. Он наклоняет подбородок вниз, изучая мое лицо, прежде чем поймать мой взгляд.

— Ты в порядке?

Я киваю.

— Я в порядке, — прохрипела я.

Он еще несколько секунд разглядывает мое выражение лица, прежде чем опустить руки и сосредоточиться на офицере Бэнкрофт.

— Она останется со мной.

На ее лице написано отчаяние, и, честно говоря, я знаю, что она считает нашу с Энцо связь не более чем травматической связью. В каком-то смысле, возможно, так оно и есть. Но она не знает, что у нас гораздо больше, чем это, и это не то, что мы когда-либо сможем объяснить.

— У нас есть приют, который...

— Нет, — вклинился Энцо, голос суровый и окончательный. — Я более чем способен позаботиться о ней.

Я прикусываю губу, стараясь не чувствовать себя хорошо из-за этого, но обнаруживаю, что это невозможно.

Офицер, который допрашивал Энцо — офицер Джонс — стоит рядом с Бэнкрофт, пристально изучая нас двоих. Он моложе и менее впечатлителен. Меня это нервирует, но если он отпускает Энцо, значит, не нашел ничего уличающего.

И все же.

Бэнкрофт снова вздыхает, но смиряется. Она не может заставить меня оставаться где-либо — если только я не собираюсь в тюрьму. Острая челюсть Энцо упрямо сжата, а глаза сверкают, не смея возразить офицерам. Невозможно отрицать его яростную защиту и то, что он явно не намерен меня отпускать.

— Вы можете идти, — говорит Джонс. — Но никому из вас не разрешается покидать страну. Я подозреваю, что мы еще встретимся, мистер Витале.

Энцо переводит взгляд на Джонса, не выглядя ни капли обеспокоенным. Я, с другой стороны, обделалась.

— И мы договорились, что ее личность останется скрытой от СМИ?

— Конечно, — соглашается Джонс. — Мы будем защищать ее.

Я слышу все, что он не говорит.

Это не значит, что мы будем защищать вас.

Глава 36  

Сойер

Мое сердце сжалось в маленькие кулачки и бьется о грудную клетку, требуя, чтобы его выпустили.

Энцо стоит впереди меня, на его щеке видна ямочка, когда он смотрит на меня через плечо. Его ореховые глаза излучают веселье, и у меня возникает искушение ткнуть в них пальцем.

— Какого черта Дряхлая Сьюзи у нас на дороге? — пискнула я, мой тон граничит с истерикой. Прямо передо мной стоит мой большой желтый фургон Volkswagen во всей своей красе, сверкающий под лучами солнца.

Он вскидывает бровь.

— Ты так и не сказала, почему выбрала это имя, — отмахивается он.

— Она чертова имбецилка и угрюмая, как черт. Почему она здесь?

— Потому что здесь ее место. Здесь твое место.

Я загибаю нижнюю губу между зубами, слезы наворачиваются на глаза.

— Как ты нашел ее? — спрашиваю я, слова звучат хрипло и неровно.

Он небрежно пожимает плечами.

— После того, как ты уснула в больнице, медсестра дала мне свой телефон, и я позвонил, чтобы убедиться, что она все еще припаркована у Валенс Бенд. Так и было, поэтому я попросил своего друга Троя забрать его и привезти сюда.

Я смеюсь, потому что если я этого не сделаю, то заплачу. Того факта, что он вспомнил, где я ее припарковала, достаточно, чтобы мои яичники взорвались.

— Ты не должен был этого делать, — задыхаюсь я.

— Разве я не сказал, что она будет ждать тебя? Никогда не сомневайся в том, что я делаю для тебя, Сойер. — Он не дает мне ответить, не то чтобы у меня был ответ для него.

Дрожа нижней губой, я говорю:

— Не слишком ли поздно добавить тебя в мой список людей, которые делают меня счастливой? Неважно, я все равно добавлю тебя в него.

На его щеке появляется ямочка, и он смотрит на меня так, как будто уже знал это. Кивнув в сторону своего дома, он бормочет:

— Пойдем, bella — красавица.

Я делаю один шаг, прежде чем мои суставы блокируются, мои ноги приклеиваются к земле и не могут двигаться. Когда он замечает мою неспособность функционировать, на его второй щеке появляется ямочка.

— Что смешного? — бормочу я, не отрывая взгляда от дома.

— Почему ты так нервничаешь, входя в наш дом? Разве это не я?

— Нет, — ворчу я. Пот начинает собираться у меня на подмышках, а мой мозг возвращается к тому, что он сказал «наш дом» и застрял там.

Очевидно, мне до сих пор очень стыдно за то, что я сделала в прошлый раз, когда он привез меня сюда. И что еще более тревожно в этой ситуации, так это то, что он хочет, чтобы я осталась.

Потому что по какой-то богом забытой причине Энцо решил, что меня стоит любить. Я думаю, он слишком сильно ударился головой, когда мы потерпели кораблекрушение, и потерял рассудок, но я слишком эгоистична, чтобы отпустить его.

В тот день мы оба потеряли частичку себя. Но со временем, застряв на маяке, мы медленно соединили наши оставшиеся части, пока вместе не обрели больше смысла, чем порознь.

Нет никаких сомнений в том, что Энцо стоит