Отпусти меня - Литтмегалина

* * *

Всю следующую неделю Ясень продолжал жить в кабинете при ординаторской, разве что заехал домой за чистой одеждой. Его самоотверженность принесла плоды: к пятнице основной объем работы был выполнен, рабочий процесс нормализовался. Надишь даже смогла забежать пообщаться с Лесем. Времени было восемь вечера, Лесь уже отпустил Нанежу домой, и Надишь воспользовалась этим, чтобы спокойно выпить с ним чашку чая в его кабинете. Вернее, это Лесь пил чай, а она предпочла кофе — на фоне ее зверской усталости бессонница ей не грозила. Вот уже который день несколько вопросов пульсировали в ее голове, становясь все навязчивее, и это была наилучшая возможность задать их.

— Твоя жена учится в медицинском университете… — начала она осторожно.

— Да, и что?

— Сколько она заплатила, чтобы попасть туда?

— Она сдала экзамены и обучается бесплатно.

Звучало как нечто, что Надишь и во сне не могло бы присниться.

— Иностранцы тоже могут сдать экзамены и обучаться бесплатно? — уточнила она после едва уловимой заминки.

На лице Леся проступило сочувствие — последнее, что Надишь хотела бы видеть по отношению к себе.

— Нет, Нади, не могут. Некоторые университеты предоставляют возможность получить образование на платной основе, но цена для иностранцев будет в два-три раза выше обычной.

— О какой плате идет речь?

— Ой, Нади, я не знаю.

— Ну, примерно…

Он назвал. Это была ошеломительная сумма. Даже если копить десять лет, ничего не тратя, ей едва ли удастся собрать такие деньги.

— Ясно, — ответила Надишь и, пытаясь скрыть разочарование, отпила кофе.

— В любом случае ты не смогла бы пробыть в Ровенне дольше трех недель. По истечении этого срока ты обязана покинуть страну. Иногда иностранцам, в основном роанцам, все-таки удается получить учебную визу, но в целом это крайне редкое явление.

— Я поняла. Ясно-ясно.

— Мне очень жаль, — сказал Лесь.

— Да все в порядке, — сказала Надишь. — Я спросила просто так, из праздного любопытства. У меня есть работа. Я ей довольна. Даже если моя зарплата гроши для Ровенны, здесь эти деньги считаются весьма приличными.

— Ровенна всегда была очень недружелюбной страной для иностранцев, — Лесь все еще изучал ее этим внимательным сострадательным взглядом. — Получить гражданство почти нереально. Даже брак с местным не дает гарантии. Ребенок ровеннца наделяется гражданством Ровенны по умолчанию. Но мать этого ребенка… вовсе не обязательно.

— Особенно если она — кшаанка, — не удержавшись, резко бросила Надишь.

— Да, — честно признал Лесь. — У Ровенны всегда были сложные отношения с Кшааном. Я не говорю, что кшаанцы плохие в целом — вовсе нет. Однако некоторые из вас прибывали в мою страну с единственной целью — нанести максимальный ущерб. После пары крайне печальных инцидентов правила въезда для кшаанцев сильно ужесточили, — потянувшись через стол, Лесь взял Надишь за руку. — Мне правда очень жаль. Ты заслуживаешь куда больше, чем тебе позволено иметь. Если бы я мог что-то для тебя сделать…

Надишь моргнула, заставив слезы уползти обратно в слезные протоки, и улыбнулась.

— Только не надо жалеть меня, Лесь. Это была просто бредовая идея. Мелькнула — и скрылась. А мне надо приучить себя радоваться тому, что имею. У большинства и того нет.

* * *

Стоило Надишь войти в квартиру, как она очутилась в объятиях Ясеня.

— Я потная и омерзительная, — сказала она, слабо пытаясь вырваться.

— Ты потная и соблазнительная, — возразил Ясень, плотнее притискивая ее к себе.

Что ж, если ему плевать, то ей тоже плевать, и Надишь позволила целовать себя и гладить — прямо там, возле входной двери. Одно не давало ей покоя: она не могла перестать прислушиваться. В момент, когда ее голова опустилась на плечо Ясеня, это все-таки случилось: раздалась громкая, разбивающая все планы телефонная трель.

— Телефон! — в ужасе зажмурилась Надишь.

— Телефон молчит. Тебе послышалось.

В душе, сквозь шум воды, Надишь продолжала упорно слышать противное звяканье. Вот сейчас обязательно что-то случится. Ясеня снова отберут у нее. Он уедет на работу. Он больше никогда не вырвется из больницы и будет вынужден навсегда поселиться при ординаторской.

— Если телефон зазвонит, я зарыдаю, — сказала она Ясеню.

— Я тоже, — ответил Ясень. — Я ужасно по тебе изголодался.

— Я тоже, — ответила Надишь.

— Он не зазвонит, — уверил ее Ясень и нервно прислушался.

Телефон так и не зазвонил.

— Нам нужно встать и приготовить ужин, — сказал Ясень много позже. — Твой живот уже подвывает от голода.

— Я хочу еще немного полежать, — возразила Надишь, не предприняв никакой попытки сместиться с Ясеня. Ее расслабленное тело было мягким, словно подтаявшее масло.

За окном стемнело, машибаж утих. Страсть тоже поутихла, потому что физические силы закончились, остались лишь нега и нежность. Надишь провела рукой по волосам Ясеня, ощущая, как скользят между пальцами гладкие пряди.

— У тебя волосы отросли.

— Мне постричься?

— Нет, мне так больше нравится. Ясень… — Надишь вдруг умолкла. Невысказанный вопрос продолжил витать над ней, словно кровососущее насекомое.

— Что?

— Тебе тяжело в Кшаане? — все-таки спросила Надишь. В этот момент она была благодарна темноте — Ясень не увидит это уязвимое выражение в ее глазах.

— Нади, нам всем тяжело в Кшаане.

— Я не об этом. Насколько сильно ты хочешь домой?

Надишь напряглась в ожидании ответа. Вероятно, ощутив это, Ясень обвил ее руками.

— Я устал, — признался он. — У меня еще остаются силы, но уже почти закончилось терпение. Каждое утро, проснувшись, я вспоминаю, где я, и у меня портится настроение.

— И что же? Ты скоро уедешь?

— При первой же возможности. Как только ситуация в городе нормализуется. Пожалуй, мне уже сейчас стоит поставить главврача в известность, пусть подыскивает мне замену.

— Насовсем? — голос Надишь внезапно осип.

Ясень успокаивающе провел ладонью по ее спине.

— Пока в Кшаане есть проблемы, я буду здесь, пытаясь решить их. Но я чувствую себя несколько изношенным. Мне нужен перерыв.

— То есть просто отпуск? А потом ты вернешься?

— Да. Что еще я мог иметь в виду?

Надишь моргнула и улыбнулась.

— Тогда мне будет несложно дождаться тебя.

— Нади, нам нет нужды расставаться, — Ясень продолжал гладить ее по спине, вверх-вниз. И этот тон… иногда он прибегал к нему в больнице, пытаясь уговорить пациента подвергнуться пугающей, но жизненно важной процедуре. — Я похлопочу касательно разрешения на выезд. Ты благонадежна, у тебя стабильная работа. Проблем не возникнет. Тебя отпустят на две, может даже на три недели. Ты только не накручивай себя, представляя всякие ужасы. Мы сможем ходить где угодно, ни от кого не скрываясь. Даже