Темное обольщение - Бренда Джойс

– И давно тебе это известно?

– Я, конечно, не знал, но догадывался.

– МакНейл, а откуда мои сверхъестественные способности? Почему я, выпрыгнув из башни, не разбилась насмерть? И как сделалась невидимой, когда Морэй отправил на мои поиски орды демонов? Скажи, я наделена способностью исцелять? И что мне делать с этим моим даром?

– Ты – дочь Железного Сердца, – твердо отчеканил МакНейл. – Мне неизвестно, почему Древние наделили тебя этими дарами, но ты не одна такая. У Магистров немало отпрысков, и мужчин и женщин, которые в той или иной степени наделены магическими способностями, но только не теми, какими должен обладать Магистр, чтобы получить право принять обет. Более того, все мы разные, Клэр. Но нас объединяет способность забирать жизнь и прыжком преодолевать время. Мы все обладаем силой десяти смертных мужчин. Иначе мы бы не были избраны произнести слова обета. Ты не принадлежишь к избранным, и никогда не будешь принадлежать к их числу, ибо женщин-Магистров не бывает. Но способности у тебя есть. И ты должна быть за них благодарна.

Клэр поняла, к чему он клонит. Она должна сама разобраться в своих способностях, постепенно, день за днем. По крайней мере, когда она вернется домой, капелька магических сил ей не повредит.

МакНейл взял ее за плечо:

– Я пришел попрощаться.

На какой-то миг Клэр подумала, что он куда-то собрался, но затем до нее дошел истинный смысл его слов. Она тотчас перевела растерянный взгляд на Малкольма.

– Я знаю, что утром ты покинешь нас, – продолжал тем временем МакНейл. – Да хранят тебя Древние. И ты тоже не забывай про них. И тогда все будет хорошо.

Не успела Клэр поблагодарить его, как он улыбнулся, отпустил ее плечо и в буквальном смысле растворился в воздухе. А затем до нее донесся звук отодвигаемой скамьи, и она замерла на месте, боясь пошелохнуться. К ней приблизился Железное Сердце.

Малкольм кивнул. Они вместе прошли в его личные покои и закрыли за собой дверь. Клэр отошла к дальней стене и повернулась к нему лицом. Почему-то ей тотчас бросилось в глаза, что волосы его отливают рыжеватым блеском. Ее собственные волосы тоже были рыжими, вернее, рыжевато-каштановыми, как и у него. А еще она узнала его глаза – зеленоватые, точь-в-точь как у нее самой.

Было видно, что он смущен и не знает, с чего начать разговор.

– У тебя есть вопросы ко мне. Я услышал тебя, и вот я здесь.

– Ты подслушивал мои мысли? – Клэр слегка оскорбилась.

– Нет, Клэр. Просто ты звала меня, даже если сама не отдавала себе в том отчета.

– Когда ты понял, что я твоя дочь? И почему ничего мне не сказал? Ведь ты наверняка давно все знал!

От этих ее слов его передернуло.

– Я ничего не знал! Неужели ты думаешь, что я бросил бы мать моего ребенка на произвол судьбы? Ведь, кроме тебя, Клэр, детей у меня больше нет.

Клэр вопросительно посмотрела на него.

– Но как такое возможно! Ты ведь прожил несколько сот лет!

– Я одиночка, Клэр, одиночкой я и умру. Я принял обет. Боже, какой трагизм и героизм одновременно. Братство было смыслом всей его жизни.

– То есть я была ошибкой.

– Да, – ответил он, хотя и не сразу.

Клэр сделалось обидно. Она покачала головой, не зная, что сказать, хотя ей и хотелось узнать как можно больше о нем и о матери. Но что еще она могла узнать? По словам мамы, у них была одна-единственная ночь, полная страсти.

Ей на плечо легла рука старого горца.

– Ты чудо, Клэр, – грустно произнес Железное Сердце. – Я никогда не мечтал о том, что у меня будут дети, и вот теперь у меня есть взрослая дочь, такая бесстрашная, такая умная и такая красивая.

Клэр резко обернулась, чувствуя, как к глазам подступили слезы.

– Ты так похожа на свою мать, – добавил он и отвернулся.

Клэр поняла: древний воин утратил самообладание, причем, похоже, впервые за несколько сотен лет. А может, даже впервые.

– Она была тебе небезразлична? – спросила она. Он внутренне напрягся.

– Да. Я перенесся в ее время. Я преследовал демона. Твоя мать была на улице, она пыталась внести по лестнице вверх тяжелую коробку. Она переезжала в новую квартиру. По крайней мере, это были ее слова. Мужчины проходили мимо, и все как один заглядывались на нее, потому что она была такая красивая, но никто не хотел ей помочь. Она была не только прекрасна, на ней была такая короткая юбка, какой я отродясь не видывал. В общем, я не стал долго раздумывать. Я взял у нее из рук коробку, а она предложила мне выпить кофе. – Он улыбнулся. – Я сам не заметил, как перетащил наверх добрую сотню коробок. Глядя на твою мать, мне хотелось улыбаться. Кстати, ты знаешь, что она была остра на язычок?

– Мама любила пошутить, – прошептала Клэр. История ей понравилась.

– По идее, я должен был преследовать демона. А вместо этого я принялся помогать твоей матери открывать коробки, после чего попытался наладить ей свет. – Было видно, что старый горец с трудом удерживается от смеха. – И это притом, Клэр, что я ничего не знал про электричество! Твоя мать решила, что я полный идиот.

Теперь уже улыбнулась Клэр.

– Я так не думаю. Улыбки горца как не бывало.

– Я хотел ее. Она хотела меня. Одной ночи нам показалось мало.

Клэр вопросительно посмотрела на него.

– И сколько же было этих ночей?

– Семь.

Значит, мать солгала ей.

– Ты любил ее?

Железное Сердце залился краской.

– Не знаю, Клэр. У меня одна возлюбленная – мой обет. – Тон его сделался серьезным. – После нашей первой ночи я сказал ей, что дал священный обет, которого она даже не представляет себе и который требовал от меня, чтобы я ее оставил. Я не лгал ей. Я ей ничего не обещал, но расставание наше было печальным, – добавил он и принялся мерить шагами комнату. – Она не стала лить слез. Чтобы оградить ее от бед и несчастий, я подарил ей свой камень. – С этими словами он пристально посмотрел на Клэр. – Когда я увидел тебя, когда я увидел камень, мне показалось, что передо мной Джен. Такую злую шутку сыграли со мной мои глаза. Но потом я понял правду.

Интересно, а знала ли правду о своем возлюбленном мать? – задумалась Клэр.

– Она любила тебя, – негромко сказала Клэр. – Вслух она этого никогда не говорила, но в этом не было необходимости. Она ни разу не сняла с шеи камень.

– Клэр, прости меня, если можешь, за то, что я не сумел защитить вас обеих!

– Конечно прощаю, – ответила Клэр, – ты же ничего не знал.

– И что теперь ты намерена делать? – спросил Железное Сердце после небольшого молчания. – Ты ведь любишь Малкольма, но он Магистр. Я вижу, как он страдает, как его съедает печаль.