Дерзкая любовница - Элейн Барбьери

Его глухой голос прерывался от волнения.

– Анжелика… дорогая моя, сколько же раз мне суждено тебя потерять?..

С трудом удерживаясь от рыданий, Анжелика отстранилась, чтобы взглянуть в его скорбное лицо. Чувствуя, как сердце начинает петь, она еле слышно сказала:

– Папа Джон, разве ты ничего не понял?! Ты вовсе не потерял меня. Я была и останусь твоей дочерью и буду любить тебя еще сильнее, чем прежде. Но Гарет… теперь Гарет может вернуться домой! И мы непременно будем ждать его вместе, папа Джон!

Тут Анжелика взглянула на долговязую фигуру, прислонившуюся к дальней стене. Питер… Как же она забыла…

У нее вырвалось невольное восклицание – такая мука читалась на его веснушчатом лице. Переглянувшись с отцом, Анжелика подошла к Питеру и нерешительно обняла его. Ну что ж, нынешний вечер она посвятит Питеру, а завтра… Завтра…

Анжелика рассеянно всматривалась вдаль, то и дело пришпоривая лошадь. Послушная кобылка старалась из последних сил, как будто чувствовала нетерпение, снедавшее ее хозяйку. Резкий мартовский ветер трепал пушистые локоны и на миг рассеивал тревогу, росшую с каждым днем.

Прошла не одна неделя с того дня, когда тетя Минетта вручила Анжелике письмо от Селесты дю Буи. Она немедленно написала Гарету: пересказала содержание трогательного послания и просила поскорее вернуться домой, потому что ждет его и тоскует. Ответа не было. Тетя Минетта, сердечно распрощавшись со всеми, покинула «Круг Д» неделю назад, и с тех пор Анжелика не находила себе места.

Папа Джон… Ни на миг она не переставала думать о нем как об отце. И те чувства, что отражались в ясных ярко-голубых глазах, позволяли верить, что Доусон испытывает то же, что и Анжелика. Но также она замечала растущее в нем напряжение.

За спиной раздался стук копыт. Ей не было нужды оборачиваться, чтобы узнать, кто едет. Машинально натянув поводья, она заставила кобылу перейти на рысь и через плечо улыбнулась Питеру. Однако на его лице не отразилось даже тени ответной улыбки.

– Анжелика, никакая скачка не поможет вам избавиться от тревоги

Анжелика покачала головой, чувствуя, как горячие слезы подступили к глазам:

– И как только вы поняли что, Питер?

– Если любишь, всегда понимаешь.

Анжелика не ответила, и Питер грустно улыбнулся:

– Вы молчите, милая? Поверьте, меньше всего я хотел бы смущать вас своими речами или присутствием. Просто я не могу уехать, пока все окончательно не решится.

Внимательно посмотрев на него, Анжелика кивнула. Она целиком погрузилась в свою боль от разлуки с Гаретом, а ведь Питер страдает не меньше. Ощутив укол запоздалого раскаяния, она спросила:

– Питер, как по-вашему, отчего не едет Гарет? Прошла не одна неделя с тех пор, как я отправила письмо. Не кажется ли вам… – Тут она прикусила язык и отчаянно замотала головой: – Ох, простите меня, Питер, конечно, вам известно не больше, чем мне или папе Джону…

– Джон ведь тоже отправил письмо, правда? Вряд ли они оба могли затеряться. Больше похоже на то, что письма не застали Гарета в Сан-Антонио… Может быть, он сейчас в таком месте, куда письма вообще не доходят. Ведь он теперь служит в отряде Билла Тревиса? А насколько мне известно, Билл Тревис облечен особым доверием и выполняет специальные поручения правительства, верно?

– Да, так утверждают в комитете безопасности. Но ведь уже и март скоро кончится…

– Да, я знаю и не сомневаюсь, что Гарет давно был бы здесь, если бы получил письмо.

Анжелика, впервые дав волю зревшему в душе страху, смущенно глянула на Питера

– Вы… вы не думаете, что он мог найти кого-то еще… другую женщину… и теперь не решается приехать, зная, что я еще здесь?

Питер, не сразу совладав со смятением, которое породил этот вопрос, грустно качнул головой:

– Вряд ли мне могло настолько повезти. Вы хотите правдивого ответа, и я подчиняюсь. Гарет Доусон не вызывал во мне симпатии с самого начала. Еще в Реал-дель-Монте меня возмущало то, как он относится к вам и как силой принудил вас к близости. Мне он показался человеком, который не стесняется требовать от других намного больше любви и верности, чем заслужил, – так я думаю и по сей день. Однако я бы никогда не счел Гарета Доусона глупцом. Анжелика, когда он уезжал, его чувства к вам ни для кого не были тайной. Так что я не сомневаюсь: он вернется, как только получит письмо.

– Но.. но тогда зачем же вы остались, Питер?..

– Я остался по той простой причине, что не могу заставить себя уехать, пока не досмотрю спектакль до конца. И к тому же Джон снова завел речь о проекте…

– Простите меня, Питер. – Она убрала упавшую на глаза прядь и пробормотала, рассеянно глядя вдаль: – И зачем я поддалась на уговоры папы Джона? Давно была бы в Сан-Антонио…

– Ну да, в самом центре заварухи. А если Гарета там нет? Из его писем можно с уверенностью извлечь лишь то, что он мотается по стране с Биллом Тревисом. А вам пришлось бы мотаться за ним вдогонку.

– Это было бы все-таки лучше…

– Ну уж нет Джон прав. Лучше пусть Гарет сам явится сюда, нежели вы потащитесь…

Что-то заставило I1итера умолкнуть на полуслове. Его взгляд привлекла показавшаяся вдалеке фигура всадника. Анжелика проследила за его взглядом и вздрогнула. Может ли это быть Гарет? Нет, она слишком много просит!..

Не тратя ни секунды, Анжелика круто развернула лошадь по направлению к ранчо. Всадник их не заметил. Если она не ошибается, им с Питером удастся доскакать до дома одновременно с ним… Припадая к атласной шее своей лошадки, Анжелика пустила ее галопом.

Обмирая от волнения, чувствуя, что сердце вот-вот разорвется от тревоги, она резко натянула поводья, кубарем слетела с седла, кое-как накинула поводья на коновязь и помчалась к папе Джону, стоявшему возле амбара. Не думая ни о чем, кроме приближавшегося всадника, она не обращала внимания на тяжелый топот Питера у себя за спиной.

Внезапно Анжелика приросла к месту и горестно охнула. Нет, что не Гарет. Гость был меньше ростом, со светлыми волосами. Ну конечно, Деннис Фэрклоу выполняет очередное задание комитета безопасности Преданность и энтузиазм чтого мальчика заслуживали всяческих похвал, однако Анжелика не испытывала ничего, кроме ужасного разочарования. Ей стоило большого труда не уйти в дом, а пройти до конца дорожки и встать рядом с Джоном, возле которою Деннис через минуту остановил коня.

Тут же стало ясно, что юный посыльный чем-то встревожен Анжелике стало не по себе. Машинально сжав руки в кулаки, она с нетерпением ждала, когда же наконец мальчишка переведет дух настолько, что сможет заговорить Но и тогда голос его был еле слышен.

– Это про Сан-Антонио, сэр. Город пал! Еще шестого марта. Последним мексиканцы взяли Аламо. Там оставалось сто восемьдесят наших бойцов сэр, и все они погибли! На них напал сам Санта-Анна! Он привел пять тысяч штыков. Он прикачал не брать пленных. И сжег все тела, сэр, на погребальном костре. Крокетт, Буви, Тревис – Дальнейшие слова слились для Анжелики в какой-то нежный гул. В мозгу звучала лишь одна фраза «Все они погибли Все они погибли»