Солги обо мне. Том второй - Айя Субботина

Ему нравится, когда я врубаю заботливую мамочку.

— Сам об этом думал. - Олег отправляет в рот сочный ломтик рыбы под сливочным соусом, медленно жует, наслаждаясь едой.

От его довольной рожи у меня окончательно пропадает аппетит, но я достаточно выдрессировала свой организм, чтобы «обманывать» и это чувство. Теперь я просто кладу еду на кончик языка, закидываю ее подальше к краю горла и просто глотаю. Даже жевать не обязательно.

— После постановки поедем в Майами. Что думаешь?

— Майами, Беверли-Хилз, шоппинг, - подражая его довольному прищуру, перечисляю я. - Отличная идея.

Мы ужинаем, разговаривая обо всем и ни о чем.

Не знаю, как это объяснить, но за все эти месяцы я научилась сосуществовать с ним рядом в той достаточно комфортной степени, которая с одной стороны не дает сойти с ума, а с другой - не бередит никакие внутренние раны. И самое главное - уже давно не триггерит. Олег приезжает на пару недель, проводит со мной время, трахает все, что движется в пределах его ареала охоты - и снова на несколько недель оставляет меня в покое. На первых порах именно эти перерывы помогали мне восстановиться после его разрушительного присутствия и набраться сил, чтобы пережить следующий «контакт». Со временем каждая его встреча начала приносить все меньше дискомфорта, а потом я привыкла.

Хотя некоторые мысли в голове, их природа и окрас, подсказывают, что я просто научилась впитывать его темную энергию. И то, что когда-то пугало и разрушало меня, начало заряжать и восстанавливать.

«Тот, кто убьет минотавра, сам им станет…»

— … будут рады нас видеть, - слышу обрывок фразу и понимаю, что забылась.

Черт, о чем она там говорил?

Даже сейчас, когда я абсолютно контролирую эмоции и владею каждой мыслью в своей голове, нет-нет - да и случаются такие проколы. Значит, мне еще есть куда «совершенствоваться».

— Ника? - Олег безошибочно угадывает, что мое затянувшееся молчание - не просто так. - Ты где сейчас и о чем думаешь?

Неподготовленный человек не услышал бы в его голосе и намека на раздражение, но я слишком хорошо изучила этого монстра и знаю все его повадки.

— Прости, - виновато улыбаюсь, на мгновение опуская взгляд в тарелку, профессионально отыгрывая виноватую девочку. - Просто ты привез такие новости… Ни о чем не могу думать… Это точно решено или…?

К счастью, Олег так увлечен темой моего скорейшего возвращению на сцену, что охотно переключается. И пока растекается мыслью, хвастаясь, как многих людей ему пришлось потрясти и «поблагодарить», чтобы получить железобетонные гарантии, я напоминаю себе, что никогда, даже на минуту, не должна расслабляться. Потому что как только мы сядем в самолет и вернемся на родину, он будет рядом практически все время. И каждая ошибка будет на шаг отдалять меня от задуманного.

— Так что, девочка, дело за тобой. - Олег поднимает бокал, салютует - и я отвечаю его своей минералкой. Во мне сейчас столько таблеток, что муж давно не пытается напоить меня хотя бы шампанским. - Надеюсь, ты будешь умницей.

Я только пошире улыбаюсь и спрашиваю, что он говорил до того, как я «неосторожно его перебила» и где именно нас ждут. Оказывается, у Алексея прибавление в семействе - и нас ждут в выходные на торжество по этому поводу. Олег терпеть не может такие домашние праздники, так что, уверена - если бы только он захотел, то нашел бы тысячу и один способ отделаться. Но он не просто согласился - он собирается пойти туда со мной, прекрасно зная, насколько для меня болезненна тема детей и всего, что с этим связано.

Значит, будет еще одна финальная проверка на предмет того, можно ли меня выпускать в цивилизованное общество, не боясь, что я снова попытаюсь перегрызть веревку и сбежать. Или, и того хуже, открою рот - и всем вокруг разболтаю какие на самом деле у нас отношения.

— Надеюсь, Марина ничего не будет готовить сама? - говорю как будто себе под нос, но достаточно громко, чтобы слышал Олег. - Или тебе придется заказывать мне персональную доставку.

Олег снисходительно усмехается.

После ужина мы, традиционно, прогуливаемся по городу. Я называю это «играть в нормальность»: я держу его под руку, он неизменно притягивает все женские взгляды. Покупает мне кофе в стаканчике и уличную еду, как будто ресторанной было недостаточно. Потому что даже чудовищам время от времени хочется быть нормальными. Точнее - хотя бы казаться.

Потом возвращаемся домой - и с барской руки Олег за полчаса рассчитывает и горничную, и кухарку, и даже водителя. А чтобы не было вопросов, платит каждому щедрое выходное пособие. Так что через пару часов в нашем доме на берегу озера остаемся только мы вдвоем. Когда уедем, за домом будет присматривать специально нанятая компания, в обязанности которой входит раз в две недели приводить все в порядок, заниматься оплатой счетов и прочими заботами, которые так или иначе все равно возникают, даже если дом долго пустует. Сдавать его туристам Олег напрочь отказался.

Пока он снова закрывается в комнате, чтобы надолго повиснуть на телефоне, я собираю чемодан. Большая часть вещей так и остается на вешалках и полках, беру только самое любимое: теплые свитера крупной вязки, пару флисовых штанов, несколько джинсов не самого модного фасона, но удобных и практичных, ботинки на высокой подошве, две куртки и кучерявую шубку из ламы. И, конечно, нового белого соболя, ходя дома уже тепло и с большой долей вероятности я даже не достану ее из шкафа. В отдельную сумку кладу несколько уходовых средство местного производства - дешевых, но на удивление эффективных.

Еще раз прохожу по дому, заглядывая в каждый уголок.

Если честно, мне до боли в груди не хочется уезжать. Именно здесь я выдержала самые тяжелые дни. Сидела на этой софе около окна и рыдала в три ручья, глядя на качающуюся у причала лодку. А возле камина провела лучшие часы наедине с собой. Здесь остаются мои первые прочитанные книги на норвежском - сейчас даже не понимаю, как вообще раньше не могла обходиться без словаря.

Если бы меня спросили, что я хочу оставить в «память» об Олеге, я бы, не задумываясь, попросила этот дом. Даже если бы в нем не осталось ничего, кроме голых стен.

— Ника? -