Сердце потерянное в горах - Анна Сарк

Погонщики не могут двигаться со скоростью 50 км/ч, но я не в состоянии убрать ногу с газа.

— Тормози! — истошно кричит Макс, и я резко ударяю по тормозам.

Грузовик заносит и я стараюсь удержать его на дороге. Выкручиваю руль в сторону заноса, перемещая вес машины на нос. Колеса отрываются от земли и нас несет прямо в отвесную скалу. Моё сердце почти перестает биться. Она приближается к нам с неимоверной скоростью, но грузовик вдруг останавливается.

Несколько минут мы приходим в себя.

Макс молчит, лишь тяжело дышит.

Наверняка, в шоке от моей манеры вождения.

— Приехали, — дрожащим голосом говорю я и выбираюсь наружу.

Снег падает крупными хлопьями и под ногами хлюпает грязь. Здесь заметно теплее. Я смотрю на перстень, сейчас рубин едва светится холодным красноватым цветом и я сжимаю руку в кулак, поднимая голову.

Вершину горы с трех сторон окружают пологие скалы, укрытые столетним слоем льда и снега. Коралловые деревья выступают по краям вместе с обрезками колючей проволоки. Какие-то ржавые обломки разбросаны вокруг, как картофельные чипсы.

Но не это привлекает моё внимание, а предупреждающий знак биологической опасности, валяющийся в грязи и практически полностью стершийся, но я слишком часто вижу его, чтобы не узнать.

Этим знаком помечали двери заразившихся ядовитым газом.

Я не могу отвести от него взгляда, желудок скручивает от боли и горькая волна поднимается к горлу. Рвотные спазмы сотрясают моё тело и я закрываю рот рукой, изо всех сил борясь со слезами. Я знаю, что если начну плакать, то никогда уже не остановлюсь. Мне удается справиться с собой, больше всего на свете, я не хочу выглядеть слабой.

Ветер набирает силу, от снега и пота, вся моя одежда насквозь мокрая и оставаться в таком виде на открытом пространстве равносильно самоубийству. Мы оба выглядим, как два предельно уставших человека, которые вот-вот рухнут без сил. Всё моё тело болит, словно меня переехал каток.

Перевожу взгляд на Макса, неподвижно застывшего возле скалы.

Можно попробовать укрыться в машине, печь не работает, но это всё же лучше, чем замерзать здесь…

От невеселых мыслей меня отвлекает напряженный голос аристократа.

— Лили, иди сюда, — он поворачивается ко мне, снежинки прилипли к влажным прядям его каштановых волос, лежащая в беспорядке челка скрывает выражение его глаз, — Я кое-что нашел…

— Что? — обреченно спрашиваю я, с тоской глядя на грузовик, — Надеюсь, это место для привала, иначе я сама тебя убью, — ворчу я себе под нос и подхожу к нему.

Глава 50

Макс

Такие древние машины должны стоять в музее, а не нестись сквозь снег. Колеса буксуют, попадая в сугробы. Рев двигателя заглушает все остальные звуки. Из-за снегопада мы практически двигаемся в полной темноте.

Я перевожу взгляд на Лилит. Маленькая темная фигура в полумраке кабины. В тусклом свете я различаю красноватый отблеск ее решительных огромных глаз, способных поглотить целиком. Она продолжает бороться. Не сдается, не смотря ни на что. У меня пересыхает во рту. Я изо всех сил сопротивляюсь притяжению к ней, но где-то на подсознании, каком-то интуитивном уровне, я знаю, какой будет исход.

Трясущимися онемевшими пальцами отбрасываю мокрую челку назад, задевая запутавшиеся в волосах осколки. Я напряженно всматриваюсь вдаль. В свете фар деревья обретают тусклые очертания. Тень впереди из неясной формы вырастает в нечто гигантское. Я прищуриваюсь. Мозг пытается определить, что это.

Это же…

Каждый волосок на моем теле поднимается.

— Тормози!

Меня выбрасывает вперед и я ударяюсь о приборную панель. Грудь пронзает резкая боль. Машину заносит, и я вцеплюсь в трухлявую обшивку сиденья так, что у меня выгибаются ногти.

Все повторяется в точности, как в прошлый раз.

Рев тормозов, звук разбившегося стекла, и как мы вдвоем вылетаем на дорогу. Хруст осколков под ногами матери и свистящий звук моих собственных легких.

Страх и ужас сковывают мое тело.

Я не сразу понимаю, что грузовик стоит на месте и не двигается. Лилит первая выбирается наружу. Я не в состоянии пошевелиться. Мучительная боль охватывает всё тело. Ужасные образы мелькают в памяти. Мне нужно несколько минут, чтобы прогнать их и взять себя в руки.

Я вылезаю следом.

От ветра закладывает нос. Тяжелые редкие хлопья летят в глаза, оседая на ресницах. Холод с новой силой вгрызается в плоть, будто радуется, что снова может кусать и рвать своих жертв, прокладывая путь к костям. Стоит жуткая тишина. Я моргаю, избавляясь от колючих снежинок и смотрю на Лилит.

Ее лицо абсолютно белоснежное. На скуле образуется темно-фиолетовый синяк. На лбу алеют царапины. Она гораздо сильнее и смелее любого мужчины, которого я знаю, но тем не менее, она долго не протянет. Только не в таком состоянии и не на таком холоде.

Моё беспокойство нарастает. Я обещал себе, что спасу ее во чтобы то не стало. Пусть это не изменит прошлое, но сможет подарить будущее. Я не желаю больше никого подводить и не позволю чувству вины захлестнуть меня.

Впервые я хочу сделать что-то стоящее в своей жизни.

Перстень не зря привёл нас сюда. Я подхожу к скале ближе, гладкая поверхность напоминает мне запекшую кровь, но не это заставляет мой пульс ускорится.

— Лили, иди сюда, — мое сердце стучит в ушах и груди, — Я кое-что нашел…

— Что? — недовольно доносится до меня, но она идет ко мне, и встает рядом, — Нужно найти место для ночлега…

— Видишь трилистник? — показываю на почерневшую панель с едва заметной эмблемой корпорации внутри, — Перстень среагировал на нее.

— И? — Лилит не спешит радоваться, но в глубине ее глаз вспыхивает уже знакомый мне огонек.

— Мой прадед любил подбрасывать мне подсказки в самых неожиданных местах и мне приходилось повозиться, прежде, чем разгадать его головоломку, — вспоминаю я, — Давай кольцо.

Лилит без лишних слов протягивает мне перстень. Странное, нервное чувство внутри меня усиливается. Вздохнув, я прикладываю его к небольшому отверстию и поворачиваю. Сначала ничего не