Сердце вне игры - Никки Лоусон

Подходит к концу третий период, а мы все еще отстаем всего на один гол. Мы снова забили во втором матче, но в начале третьего «Пионеры» ответили хитрым голом. Очевидно, что обе стороны изо всех сил борются за победу, ведь у «Пионеров» тоже было несколько поражений подряд. Каждый из нас имеет шанс выиграть здесь, и это видно. Каждый игрок на льду потеет и старается изо всех сил.

Именно так выигрываются великие игры.

Но именно так случаются и серьезные травмы.

Риз передает мне шайбу, и я устремляюсь к воротам команды противника, но, прежде чем успеваю даже подумать о броске, товарный поезд с игроком врезает меня в борт. Я чувствую острую боль в плече и хруст, который звучит даже хуже, чем кажется, когда мой шлем ударяется о стекло. Толпа стонет, но мне удается удержаться на ногах.

Тем не менее, Данауэй немедленно кричит, чтобы я уходил со льда, и знаю, что это правильный выбор. Каким-то образом моя рука оказалась зажата за спиной, когда тело их защитника придавило меня. Мое плечо, двигатель, приводящий в движение мои удары, определенно повреждено.

Я спешу на скамейку запасных, когда на часах остается всего пара минут. До конца периода никто не забивает, а это значит, что мы победили, и толпа ревет, когда игра заканчивается.

Я присоединяюсь к своей команде на льду для рукопожатия, а затем Данауэй настаивает, чтобы я позволил нашему физиотерапевту Ванессе осмотреть плечо.

Она уже ждет меня, когда иду в тренировочный зал. Ванесса рядом во время и после каждой игры, на случай если кто-нибудь сильно пострадает на льду, но мне лично не приходилось сидеть с ней с прошлого сезона, когда споткнулся и чуть не сломал лодыжку. Она заставляет меня поднять правую руку над головой и сделать ею несколько кругов, и, хотя немного болит, я хорошо ею двигаю.

— Хорошо, — говорит она после еще одной минуты тыканья и подталкивания меня. — Просто отдохни следующие день или два. Если сегодня вечером это тебя будет беспокоить, используй лед, а утром поставь теплый компресс. Приходи ко мне завтра днем, и я сообщу, сможешь ли ты участвовать в игре позже на этой неделе.

— Спасибо, Док, — говорю я с улыбкой, и она оставляет меня одного принять душ и переодеться.

Вернувшись в раздевалку, пока собираю свои вещи, Риз и Тео проверяют меня.

— Завтра я буду в порядке, — говорю я. — Это всего лишь небольшой разрыв мышц. Я не могу вспомнить, когда в последний раз одна из мышц не чувствовала себя порванной.

— Мне это знакомо, — Риз усмехается. — Даже не хочу знать, сколько денег я потратил за эти годы на гель с охлаждающим эффектом.

Они вдвоем уходят, и, поскольку они были последними в раздевалке, кроме меня, я сижу один и молча заканчиваю собирать вещи, двигаясь немного медленнее, чем обычно. Через некоторое время дверь позади меня скрипит, я оглядываюсь назад и вижу, как Марго просовывает голову внутрь. У нее закрыты глаза.

— Есть кто-нибудь голый?

— Только я, — говорю с ухмылкой.

Она неуверенно открывает один глаз, затем открывает оба и хмурится.

— Ты не голый.

— Нет, но я мог бы быть, — ямногозначительно играю бровями. — Дай мне пять секунд, и я смогу снять всю свою одежду и всю твою одежду.

— Тише, — она оглядывается вокруг, как будто нас вот-вот арестуют, но улыбается. — Моя сестра и Эйприл прямо снаружи, — затем ее улыбка исчезает, и она идет ко мне через раздевалку. — Ты в порядке? Это был сильный удар.

— Я в порядке. Плечо немного повреждено, но небольшой отдых ему поможет. Оно уже чувствует себя лучше, чем раньше.

— У тебя порез над глазом, — шепчет она, протягивая руку и проводя большим пальцем по верхней части моей брови. — Как это произошло?

— Наверное, я немного порезал его своим шлемом. Они достаточно твердые, чтобы защитить нас от сотрясений, но это также означает, что они не самые мягкие предметы, о которые можно порезаться, когда нас ударят.

— Кровоточит, — говорит она. — Подожди.

Она встает, идет к раковине за углом, смачивает бумажное полотенце, затем возвращается и осторожно прижимает его к порезу. Между ее бровями появляется небольшая морщинка, и я наблюдаю за ней, очарованный тем, как она закусывает нижнюю губу, концентрируясь.

— Что? — спрашивает Марго, когда замечает, что я смотрю. — Жжет?

— Нет, — говорю, качая головой. — Я чувствую себя прекрасно.

Через несколько секунд она убирает руку и внимательно изучает порез.

— Хорошо. Кажется, кровь остановилась, — она издает небольшой смешок. — Это была довольно захватывающая игра.

— Да, это правда, — я ухмыляюсь, обнимаю ее и притягиваю к себе на колени. В конце концов она садится на меня верхом, ее колени лежат на скамейке рядом со мной. — Я повредил плечо, мы обыграли «Пионеров», и мне почти пришлось избить какого-то парня на трибунах.

Она снова краснеет, качает головой, улыбка трогает ее губы.

— Знаешь, я бы не позволила ему поцеловать меня.

— Я беспокоился не о тебе, — мрачно говорю я.

Парень так и не вернулся на свое место. Я почти уверен, что в итоге он сел где-то намного дальше от льда, и это тоже хорошо. Мне нужно было сосредоточиться, а я не смог бы этого сделать, если бы он находился где-то рядом с Марго.

— Я не знала, что ты настолько ревнивый, — поддразнивает Марго, проводя руками по моим волосам.

Мои руки сжимаются вокруг нее.

— Я такой только с тобой. Ничего не могу с этим поделать.

— Что ж, спасибо, что пришел мне на помощь, — она делает паузу, затем добавляет: — Хотя… ты ведь понимаешь, что я была не единственным человеком на трибунах с твоим номером, верно? Вероятно, на игре были сотни болельщиков, носивших на спине твою фамилию.

— Когда это ты, все по-другому, — настаиваю я, проводя рукой по ее спине.

— Почему же?

— Потому что однажды это будет и твоя фамилия.

Слова вылетают прежде, чем я успеваю их осмыслить, прежде