Опасное наследство - Элисон Уэйр

Кейт эта церквушка показалась очень милой, она с интересом разглядывала внутри надгробия каких-то древних лордов Раглана. Пембрука, который увеличил и украсил церковь, среди них не было; его искалеченное тело, как сказал ей Уильям, было похоронено в Абергавенни. Кейт подумала, что, возможно, когда-нибудь упокоится здесь и она сама, и от этой мысли мурашки побежали у нее по коже.

Так невыносима была мысль, что всю оставшуюся жизнь придется прожить в Раглане, а ее кости навечно останутся в Уэльсе.

Графиня оказалась надежным другом. Когда у охваченной ужасом и истекающей кровью Кейт в начале ее первой беременности случился выкидыш, именно Анна Деверо успокаивала юную невестку, сидела с ней, держала ее за руку, пока боли не стихли; сама завернула в тряпку и унесла крохотное, не сформировавшееся до конца тельце, которое могло бы стать ее внуком. После этого отношения между двумя женщинами стали еще ближе, и они стали делиться сокровенным.

Именно Анна рассказала Кейт о прошлом Уильяма. Однажды осенним вечером, когда они сидели вместе, расшивая алтарные покрывала для церкви, старушка принялась вспоминать о покойном лорде Пембруке:

— Мы любили друг друга, любили сильнее, чем большинство других людей. — Она задумчиво улыбнулась. — Когда милорд узнал о предстоящей казни,[65]его охватило отчаяние при мысли о том, что я могу оказаться в объятиях другого мужчины. И поэтому он в своем завещании призвал меня вступить во вдовий орден — и вот я перед тобой, моя дорогая, не очень-то истовая монахиня, но чту память моей истинной любви.

— И вы охотно согласились на это? — спросила Кейт, думая, как, вероятно, нелегко расстаться с малейшей надеждой на любовь, знать, что никогда уже не почувствуешь на себе руки мужчины, его семени в своем чреве.

— Да, охотно, и нисколько не жалею, — сказала вдова. — Никто не мог сравниться с покойным Пембруком. Он был сильный, отважный, и все его уважали. А уж как он меня любил! — Графиня замолчала, предаваясь воспоминаниям. — Уильям совершенно не похож на отца, — печально заметила она и тут же подняла руку, чтобы пресечь благонамеренное возражение, готовое вырваться у Кейт. — Я его мать и могу говорить про него правду. Он был очень молод, когда на его плечи легли обязанности покойного отца, слишком молод. Король Эдуард дал понять, что расположен к Уильяму и будет к нему относиться не хуже, чем к Пембруку, если только сам Уильям будет верно ему служить. Но мальчик был к этому не готов, и сам об этом знал. К тому же такие дела мало интересовали моего сына. В молодости его страстью была одна лишь охота. Тогда и влияние нашей семьи уменьшилось, да и состояние начало приходить в упадок. Генриха Тюдора выкрали из Раглана, а сюда прислали других людей, постарше и поумнее, чтобы они взяли на себя часть забот. Король Эдуард наделил Уильяма новыми полномочиями и отправил воевать во Францию, хотя и знал, что положиться на него нельзя. И тут последовал этот удар.

— Удар? — Игла Кейт замерла в воздухе.

— За этим стояли королева и ее партия, мы все так считали. Ее величество хотела, чтобы ее сын, принц Уэльский, имел влияние в этих краях. Она хотела, чтобы ему принадлежали богатые земли Пембруков, и убедила короля лишить Уильяма графства. Нет, слава богу, у него не отобрали земли вообще, но заставили поменять их на гораздо более бедное графство Хантингдон. И что мальчику было делать? Выбора у него не было — только согласиться. Да и короля можно понять. Уильям не очень успешно управлял Южным Уэльсом. Я как сейчас вижу, что было написано в королевском письме: обмен, мол, осуществляется ради общего блага, для мирного правления и торжества правосудия в этих краях. Яснее и не скажешь.

— И как Уильям воспринял это? — Кейт вдруг поняла, что сочувствует мужу. Лишиться немалого наследства, гордого графского титула, который носил его отец, — это, наверное, было унизительно. Она теперь понимала, почему Ричард не рассказал дочери всего: он не мог этого сделать, не унизив ее будущего мужа.

— Ну, Уильям, конечно, переживал, как ты легко можешь себе представить, — ответила графиня. — Но король Ричард проявил к нему благосклонность и более чем вознаградил за все потери. Он отдал ему тебя, и уже это одно — великая радость! — Она улыбнулась и потрепала Кейт по руке. — И Уильям теперь куда как старательнее. Со своими обязанностями вполне справляется. Он не жалеет себя, служа королю. Став зрелым мужем, он сильно изменился. — Графиня подалась к ней, и Кейт ощутила слабый запах лаванды. — Ты ведь его не любишь?

Этот вопрос застал Кейт врасплох, но Анна смотрела на нее сочувственно.

— Я стараюсь, — сказала девушка. — Я знаю, это мой долг.

— Не спеши, — доброжелательно сказала графиня. — Я думаю, вы со временем притретесь друг к другу и станете хорошей парой.

— Надеюсь, — ответила Кейт, отчасти и вправду желая этого. Ее жизнь здесь оказалась не такой плохой, как она предполагала. В ней бывали и хорошие минуты, особенно когда Кейт находилась в обществе графини, Ричарда Герберта и, конечно, Мэтти. И еще — маленькой Элизабет: девочка была такой очаровательной озорницей. Даже Уильям проявил к Кейт неожиданную доброту, когда она потеряла ребенка, — заказывал жене отборные продукты, чтобы утешить ее, и грубовато просил не переживать: мол, ничего, скоро будут у них и еще дети. Поскольку в Раглане не ходили жуткие слухи о ее отце, Кейт почти убедила себя, что для них никогда не было никакого основания; осталось только слабое, томительное чувство беспокойства, но она гнала его прочь. Да, здесь было спокойно и порой даже приятно. Но временами Кейт остро чувствовала, что жизнь проходит мимо, что она чужая в этой незнакомой земле, а ее сердце осталось где-то там, в Англии, где живет ее любимый Джон.