Хулиган. Его принцесса - Эла Герс

Ни подобной срочности, из-за которой мы были вынуждены провести фактически полтора дня в небе, ни серьезности разговора, который нельзя было провести по телефону и перенести на буквально пару дней — я не понимала и в известность меня ставить, конечно же, никто не собирался.

Собравшись с духом, я постучала и распахнула дверь. Я знала, что рано или поздно увижу ее или столкнусь с ней, а потому предпочла сделать это сама и прямо сейчас, чтобы не бояться каждой тени и шороха на протяжении всего дня.

В комнате было темно и душно и я на дрожащих ногах вошла внутрьсвоей преисподней.

Мать лежала на кровати, укрытая белым атласным покрывалом. Она, как обычно, была одета в черное кимоно, а ее волосы были заплетены в свободную косу, перекинутую через плечо.

Я бы ни за что не смогла найти ее в темноте, если бы не ее бледное, почти белое лицо, которое буквально светилось в таком мраке. Смотря на свои руки, она даже не подняла головы, чтобы посмотреть на меня. Я сглотнул, стараясь не сжимать руки в кулаки и отчаянно пытаясь не чувствовать страха.

Чтобы хоть как-то отсрочить нашу вынужденную коммуникацию, я решилась распахнуть шторы и открыть окна, чтобы впустить солнце и свежий воздух.

Она по-прежнему не двигалась и не говорила. И это до жути настораживало.

Чем она болела? Я никогда не спрашивала отца об этом, потому что не хотела лишний раз говорить о ней. Но, увидев ее сейчас, я почувствовал давящее беспокойство.

В конце концов, она всё еще была моей матерью.

— Доброе утро, мама, — тихо сказала я и села в кресло рядом с кроватью.

Она продолжала разглядывать свои руки, а я в это время боялась лишний раз пошевелиться.

В спальне не было холодно, но я замерзла. К счастью, на мне был теплый вязаный кардиган. Но к сожалению, его было недостаточно, чтобы не замерзнуть.

— Скоро Новый год, мама, — попробовала я еще раз. — Все неторопливо готовятся к празднику.

Однако она снова ничего не ответила.

— Не знаю, сказал ли папа, но он привез всем подарки. А Глеб…

Она внезапно мотнула головой, пронзив меня свирепым взглядом, и прежде чем я успела что-либо понять, с яростным воплем сильно ударила меня по лицу.

От силы удара я потеряла равновесие и упал со стула.

Не успела я оправиться от удара и шока, как она оказалась на мне, схватив меня за волосы и с силой дернув за них.

— Не смей произносить его имени! — шипела она, расплескивая слюну. — Не смей!

Я всхлипывала и пыталась остановить ее.

— Мама, пожалуйста…!

— Не смей произносить его имя! — она обхватила мое горло обеими руками, перекрывая мне кислород. — Ты, которая принесла ему одни несчастья! Ты, которая чуть не убила его! Ты, бессовестная дрянь!

Она продолжала кричать, но я не могла расслышать ее слов из-за звона в ушах. Мир начал тускнеть и расплываться, а я изо всех сил пыталась оторвать ее от себя, пыталась спастись…

Но она была слишком сильна. Ненависть и ярость сделали ее слишком сильной.

— Ма… ма… — прохрипела я на последних крупицах кислорода в легких.

А потом она исчезла.

Воздух ворвался в мои легкие и я втянула его с болезненной резью. Я перевернулась на бок, кашляя, дыша и плача одновременно. Сквозь слезы я увидела свою маму в объятиях Глеба. Он оттаскивал ее от меня, но не отрывая своих глаз от меня. На его лице было такая ярость, что я начала думать — он причинит мне боль, как и она.

— Харитон, уведи ее отсюда! — крикнул он, перекрикивая шум, который издавала наша мать. — Отведи ее в ее комнату, — мать затихла, услышав голос своего сына.

— Глеб, — прошептала она, поворачиваясь и обнимая его за шею. — Глебушка. Не переживай, сынок, я защищу тебя. Я защищу тебя от этого чудовища.

Легкие болезненно сжимались, когда я заново училась дышать.

"Ты, которая чуть не убила его!"

“Я защищу тебя от этого чудовища.”

Харитон помог мне подняться и я бы хотела перестать плакать, но не могла. А когда я не смогла сделать и шага, так сильно меня била крупная дрожь, он наклонился, завел одну руку мне за спину, другую — под колени, и поднял меня на руки.

— Всё хорошо, мама, — услышала я нежные слова Глеба, когда мы с Харитоном уже почти покинули комнату. — Все хорошо…

Услышав его слова, нежные, добрые, но предназначенные для моей матери, я зарыдала еще сильнее, уткнувшись в костюм Харитона. Это тоже было неимоверно больно…

Он, донеся меня до комнаты, молча уложил меня на кровать, накрыл одеялом мое дрожащее тело и отошел к двери.

Обхватив руками колени, я содрогаясь всем телом от неистовых рыданий. Мои пальцы были крепко сжаты в кулаки, но боли было недостаточно, чтобы помочь мне справиться со всем этим.

Она пыталась убить меня.

Моя собственная мать пыталась убить меня.

И уже не первый раз…

Почему?

Почему она так сильно меня ненавидела?

— Ты идиотка! — рявкнул Глеб, входя в комнату. — Зачем ты одна поплелась в ее комнату? Жить надоело?!

Мои влажные глаза метнулись к нему и я открыла было рот, чтобы что-то сказать в свое оправдание, как он тут же прервал меня.

— Заткнись! — прикрикнул он. Наклонившись вперед так, что я вздрогнула, он продолжил: —Как ты можешь быть такой гребаной дурой?

Ногти яростно впились в мои ладони и я закусила губу, судорожно втягивая воздух и вздрагивая от резкой боли при каждом вдохе.

— Господи, Таня. Как ты теперь пойдешь на бал, если ты так выглядишь? — Повернувшись, он уже обратился не ко мне: — Принеси ей лед для лица, Харитон. И мазь от синяков.

Я продолжала немо смотреть на него, когда его взгляд упал на мои руки и в его лице появилось гневное недоверие.

— Подожди, — пробормотал он, когда Харитон, исполняющий в данный момент роль личного помощника и главы охраны, уже собрался уходить. Глеб протянул руку и его пальцы сомкнулись на моем запястье. — У тебя кровь. Черт возьми, Таня! Что же ты с собой делаешь? Харитон, приведи доктора. И сделай так, чтобы никто не знал, что он здесь.

Я быстро посмотрела на свои руки и поняла, что он был прав.

Кровь стекала по моим зажатым пальцам и падала мелкими каплями на простыню. Харитон кивнул и поспешно исчез за дверью, в то время как Глеб, не отрываясь, смотрел на мой окровавленный кулак, с эмоциями,