Огненные цветы - Стефани Блейк

– Эй, как это у тебя оказалось?

– Я нашла их в гардеробе у молодого человека. Убиралась у него в комнате – он ведь такой неряха, как все мужчины. Ну вот и наткнулась.

– Бэрди, – строго сказала Равена, – никому ни слова об этом, ясно? Никто не должен знать – ни слуги, ни кто-либо еще.

– Слушаю, мэм. – Служанка заколебалась. – Миссис О’Нил, вы бы лучше поосторожнее с ним. Этот малый положил на вас глаз.

– Что за чушь ты несешь? – фыркнула Равена. – Он же еще ребенок.

– Ребенок мужского пола, и мысли у него тоже мужские, грязные мысли, если вы понимаете, что я имею в виду.

– Ладно, Бэрди, не беспокойся, справлюсь как-нибудь.

Но это оказалось труднее, чем Равена думала. Толковать о сексе с кем-нибудь вроде Брайена, или Джорджа, или Дэна, да вообще любого мужчины, с кем делишь постель, – это одно. Толковать о сексе с пятнадцатилетним подростком – совсем другое; даже не знаешь, как подступиться.

Она долго откладывала этот разговор, так что вроде и нужда отпала.

Мальчики – это мальчики, убеждала себя Равена. В таком возрасте перемены, происходящие в организме, смутные желания загадочны и непонятны и для мальчиков, и для девочек. Джон как раз входил в пору зрелости, и то, что он стянул ее нижнее белье, лишь свидетельствовало, притом достаточно невинно, о его пробуждающихся мужских желаниях.

Но в конце концов случился инцидент, заставивший-таки Равену завести этот трудный разговор. Однажды вечером, раздеваясь ко сну, она услышала за стеной какой-то шорох. Там стоял ящик для белья, и поначалу Равена подумала, что это крысы шастают. Слуги пару раз уже говорили ей, что видели их в амбаре и в подвале под прачечной. Так что Равена, не обращая внимания на это царапанье, продолжала раздеваться.

Она уже стянула нижнюю рубашку и собиралась скользнуть под одеяло, когда взгляд ее словно притянуло к какому-то пятну на стене, обшитой панелями из кедра. Сначала ей показалось, что это след от сучка, но при ближайшем рассмотрении бросилось в глаза, что слишком уж у него правильная форма. Да и свежая древесная пыль вроде была заметна.

За ней подглядывают! И Равена сразу догадалась, кто именно. Она вихрем вылетела из спальни и рывком открыла дверь в соседнюю комнату, где в стену был встроен платяной шкаф.

Равена потянула на себя дверцу, и глазам ее предстала скрюченная фигура Джона.

– Миссис О’Нил, я… я… я…

– Перестань кудахтать, Джон! Что тебе здесь понадобилось?

На лице его отразился ужас. Мальчик пытался что-то сказать, но голосовые связки ему не повиновались, и он только судорожно сжимал горло, из которого вырывались хриплые звуки.

– Не важно, можешь ничего не объяснять. А то я сама не знаю? Подглядывал за мной через дырку в стене – вот чем ты здесь занимался. Ведь ты же сам ее проделал, Джон? Только не ври.

Джон судорожно глотнул воздух и понуро кивнул. Лицо у него так и пылало.

– Тебе должно быть стыдно. А я-то всегда считала тебя своим другом. Но друзья не шпионят.

Джон заломил руки, упал на колени и яростно затряс головой. Наконец он обрел дар речи:

– Нет-нет, вы не понимаете! Я… я… я… я люблю вас!

Так прямо и сказал!

Равена пришла в некоторое замешательство и нервно огляделась. Было уже почти двенадцать, слуги давно разошлись.

– Знаешь что, поднимайся-ка с колен и пойдем ко мне. Это не коридорный разговор, Джон.

Он послушно последовал за Равеной. Она указала ему на стул у кровати:

– Присаживайся. – Она села на край постели. – Ну а теперь еще раз: что это ты там за чушь нес про любовь?

– Но я правда люблю вас, – даже не пытаясь справиться с волнением, зачастил Джон. – Поверьте мне! Я только о вас все время и думаю. Вы мне снитесь. – На глазах у мальчика выступили слезы, и он закрыл лицо руками. – Я даже украл ваши… ваше белье… и вообразил… вообразил… о, я даже слов этих сказать не могу, это такая грязь!

– Успокойся, Джон, – мягко сказала Равена. – Ну при чем тут какая-то грязь? Ты просто растешь.

– В таком случае мне не нравится расти, – со слезами в голосе сказал Джон. – Потому что хочется делать такие ужасные вещи.

– В половом влечении нет ничего ужасного. Наоборот, это самое естественное чувство на свете. Когда станешь постарше и будешь все понимать, научишься управлять своими желаниями, то сам убедишься, что это одна из самых больших радостей в жизни.

– Сомневаюсь. Но это не важно. А важно то, что я люблю, люблю вас. Вы самая красивая девушка на целом свете.

– Спасибо, – улыбнулась Равена, – спасибо за такой щедрый комплимент. Но только я никоим образом не девушка. Я женщина. Я в гораздо большей степени женщина, чем даже ты – юноша. Настанет день, и ты действительно встретишь красивую девушку, и в тот самый момент, как руки ваши коснутся друг друга, все станет ясно. Вы оба разом поймете, что это любовь.

– Да какой девушке может понравиться такой, как я? Лопоухий. Длинноносый. Неуклюжий. Да еще и ноги такие здоровые.

Равена негромко рассмеялась:

– В твоем возрасте все мальчишки, да и девчонки тоже, склонны преувеличивать малейшие свои недостатки. Можешь себе представить, когда мне было пятнадцать, собственные ноги казались мне ужасно длинными, и я постоянно спотыкалась.

– Правда? – Глаза у Джона округлились от изумления.

– Чистая правда. Просто такой уж у тебя возраст, Джон, переходный, как говорится. Ты вроде жеребенка, резвящегося на лугу. Он еще не окреп, но разве можно назвать его уродцем?

– Наоборот, он красив.

– Вот и ты тоже, Джон.

– Да что вы такое говорите, миссис О’Нил! – вспыхнул Джон. – Ну как я могу быть красивым? Красивыми бывают девушки, вот как вы.

У Равены гулко забилось сердце, кровь прилила к щекам. Внимательно поглядев на мальчика, она вдруг поняла, что он очень походит на Брайена, когда тому было пятнадцать. Повинуясь какому-то импульсу, Равена вскочила, подошла к нему, растрепала волосы и мягко сказала:

– Завидую той девушке, которая когда-нибудь тебя заполучит, Джон.

Джон крепко зажмурился и отрицательно помотал головой:

– Не будет этого. Да стоит мне только заговорить с какой-нибудь, как я сразу начинаю заикаться и краснеть. А кончается все тем, что они надо мной смеются.

– Никто над тобой не смеется. Просто девушки таким образом скрывают собственное смущение.

– Вы действительно так считаете?

– Встань, Джон. – Снова какие-то токи пробежали у Равены по всему телу, какое-то смутное беспокойство возникло. Предвкушение. Чувство, будто за ближайшим углом ее поджидает – что? кто? Сдерживать себя становилось все труднее и труднее.