Ветер с севера - Симона Вилар

Ролло глядел на нее, и сейчас Эмма почему-то боялась встретиться с ним взглядом. В недрах ее существа пробудилось нехорошее, злое чувство, и она была не рада его пробуждению.

– Ты исполнишь то, что обещал? – Теперь она глядела ему прямо в зрачки. – Ты вернешь мне свободу?

В освещенном луной лице викинга не было ни тени улыбки.

– Будь ты моей пленницей, я бы сдержал слово. Но ты принадлежишь моему брату…

Эмма вскочила словно подброшенная.

– Значит, ты солгал мне?

Ролло тоже поднялся. Теперь он глядел на нее сверху вниз.

– Я могу обещать, что употреблю все свое влияние, чтобы Атли отпустил тебя. Но, Эмма, послушай…

Он шагнул к ней, но девушка отпрянула. Он видел, что злые слова уже готовы сорваться с ее уст.

– Ты… Ты…

Она высоко подняла подбородок, и Ролло безумно захотелось поцеловать ее губы.

– Я тебя ненави…

Он оборвал пышущую ненавистью тираду поцелуем.

Он не обнял ее, не удержал, а всего лишь наклонился к девушке и крепко поцеловал. Это был короткий, почти безвкусный поцелуй, но Ролло не мог отказать себе в нем.

Когда он выпрямился, Эмма, сузив глаза, смотрела на него. Ей понадобилось немного времени, чтобы опомниться. Лицо ее исказили гнев и омерзение. Она медленно вытерла губы рукавом хламиды, продолжая глядеть на норманна, и закончила фразу:

– Я тебя ненавижу!

– Постараюсь это и дальше терпеть, – печально заметил Ролло и попытался положить руки ей на плечи.

– Не прикасайся ко мне! – отчаянно завопила девушка, пытаясь вырваться.

– Эмма!..

Но она с размаху ударила его кулаком по губам. Маленький кулачок – но Ролло ощутил соленый вкус крови. Не успел он опомниться, как Эмма что есть силы нанесла удар коленом в пах.

Ролло застонал и согнулся.

– О, змея! – клял он ее, когда девушка со всех ног кинулась прочь.

Он выждал, пока боль немного утихнет, перевел дух и поднял голову. И сейчас же закричал:

– Нет, Эмма! Нельзя! Стой!

Девушка, прыгая, как лань, неслась в сторону рощи друидов. Тяжело переваливаясь, викинг поспешил за ней.

– Остановись, безумная!

Но она уже пересекла открытое пространство, и ее фигурка скользнула под врата гигантского дольмена – циклопическую плиту, каким-то чудом взгроможденную на несколько каменных столпов. Один из них рухнул, но другие все еще прочно поддерживали свод.

Здесь девушка замедлила шаги. Мощь этого сооружения невольно подавляла. Остановившись в нерешительности, она невольно коснулась груди.

– Боже всеблагой и правый!..

Она ощутила облегчение, помянув своего Господа. Что бояться этих безгласных глыб, если она под Его защитой? К тому же камень вовсе не так страшен, как преследующий ее норманн…

Она торопливо оглянулась. Ролло стоял в нескольких шагах от нее как бы в раздумье – что предпринять. Лунный свет выхватывал из мрака его сильную фигуру с наброшенной на обнаженные плечи накидкой Мервина. Эмма видела, что Ролло колеблется, и это позабавило ее. Оказывается, эта груда камней способна остановить великого Ролло! Ей стало смешно, и легкий страх, что коснулся было ее, тут же испарился. Теперь она чувствовала только свое превосходство над язычником.

– Эй, варвар! Похоже, у тебя недостает духу последовать за мной? Что ж, ложись, как пес, здесь, у входа, и ожидай, пока мне заблагорассудится вернуться.

В ее голосе слышалась неукротимая дерзость. Ролло видел, как хрупкая тень девушки исчезла под гигантским каменным навесом, что-то напевая.

Дохнуло ветром, взволновавшим травы. Вскрикнула ночная птица. Ролло тряхнул головой. Он никогда не боялся смерти, но непонятное пугало его. И все же он не мог допустить, чтобы эта пичуга одержала над ним верх. Великий Один! Он и в самом деле не раз входил в храмы Распятого, чтобы взять золото и парчу, да и среди подобных камней ему порой приходилось останавливаться на ночлег и разводить костры. Отчего же сейчас он поддался пустой болтовне Мервина?

Снова зловеще простонала птица.

– Чтоб тебя тролль слопал! – выругался норманн и решительно вступил под свод.

Ничего не произошло. Пройдя среди гранитных глыб, он оказался в роще старых дубов, не слишком высоких, но корявых. Между их охватистыми стволами рос подлесок, но когда Ролло прошел дальше, то обнаружил, что здесь роща расчищена и лунный свет, пробиваясь сквозь кроны, ложится на траву, освещая стволы до самых узловатых корней. Далее дубы расступились, и перед ним открылась небольшая насыпь. Она была абсолютно круглой, явно созданной рукой человека. Насыпь кольцом охватывала неотесанные гранитные глыбы. Иные из них стояли стоймя, некоторые рухнули и теперь были наполовину скрыты высокими травами. Одна из глыб в дальнем конце круглой площадки возвышалась над всеми остальными. Это был настоящий исполин. Прямо перед ним лежала плоская сланцевая плита, напоминающая стол либо же алтарь. Один ее край почти ушел в землю, другой же, обращенный к глыбе, был приподнят. Подле него стояла Эмма, разглядывая в лунном свете изображения, высеченные на одной из граней исполина.

Когда Ролло поднялся на площадку и под ногами у него захрустел мелкий гравий, она оглянулась.

– О, это ты, язычник. Значит, хватило духу решиться?

Ее голос был спокоен, и это придало Ролло уверенности.

– Я пришел за тобой. Идем, нам нечего здесь делать.

– Отчего же? Разве это не впечатляет?

Она сделала жест, указывая на многочисленные изображения.

– Посмотри, как красиво. Древние, видно, были большими умельцами.

Ролло приблизился и теперь мог разглядеть на неровной стене причудливую резьбу – не то свернувшиеся кольцом змеи, не то смотанные веревки.

– Да, недурно. Однако нам следует уйти. Это могильник и святилище старых богов, и мне кажется, что я чувствую их взгляды спиною.

Он взял было ее за локоть, но она вырвалась, беспечно смеясь.

– Ты боишься, язычник? Это все от того, что твои боги не в силах защитить тебя от старых демонов. Мой же Господь силен, и я под его рукой. Для меня это всего лишь старые камни, в которых нет ничего дурного.

И она громко запела литанию.

Ее голос высоко вознесся под звездным небом. Каменные глыбы безмолвно внимали этим новым для них звукам. Однако Ролло по-прежнему казалось, что он ощущает чье-то присутствие. Он оглядывался, прислушиваясь к шелесту колышимой ветром листвы.

– Оставь, Птичка. Нельзя оскорблять чужую веру.

Эмма хмыкнула, но умолкла.

– Что я слышу! Ты ли это, могучий ярл, пирующий со своими приспешниками и шлюхами в соборах? Стыдись, великий Ролло Нормандский! Ты изменяешь себе!