Когда сбываются мечты - Ханна Грейс

Могу с полной уверенностью заявить, что это чушь собачья. Всю дорогу до кабинета Фолкнера я прошу Вселенную спустить нам шины, чтобы я не смог до него доехать, но ничего не происходит.

– Рад тебя видеть, Генри, – говорит он, когда я захожу в его кабинет. Он смотрит на Нейта. – Я думал, что избавился от тебя, Хокинс.

Не думаю, что Фолкнер когда-либо называл меня по имени, и это сразу настораживает. Я вспоминаю речь, которую мы с Нейтом репетировали по дороге сюда. Я решил, что раз уж собираюсь произнести ее, то, пожалуй, поручу ее составление эксперту.

– Тренер, мне очень жаль, что я вот так пропал. Иногда я впадаю в такое отчаяние, что мне трудно справиться со своими эмоциями, и я как бы замыкаюсь в себе. Не знаю, почему я это делаю. Не знаю, как это остановить, но я действительно хочу попробовать. Я люблю хоккей, но мне не нравится быть лидером. Я чувствую ответственность за всех и вся и временами замыкаюсь в себе. Я не хотел подводить людей, которые в меня верили, и не хотел подводить себя. Но в то же время я должен признать, когда что-то мне не подходит.

Фолкнер не перебивает, не кричит, не бьет кулаком по столу.

– Знаешь, мы могли бы избежать всего этого, если бы ты просто объяснил, что никого не бил.

– Знаю.

– Почему ты не сказал мне, что Эллингтон напал на тебя? Ты был жертвой, Генри. Я должен был позаботиться о тебе, а не устраивать разнос.

– Когда ты лидер, ошибки твоей команды – это твои ошибки.

Фолкнер бросает пристальный взгляд на Нейта.

– Это ты научил его всей этой фигне с самопожертвованием? Ты в этом тоже хорош.

– Что? – возмущается Нейт, слегка теряя самообладание. – Нет!

– Я прочитал это в книге Гарольда Оскара. Я читал ее, чтобы узнать, как стать хорошим капитаном. Но сейчас это кажется бессмысленным, потому что потом вы сказали, что, может быть, мне не стоит быть капитаном, и я почувствовал облегчение. И, не знаю, уже трудно вспомнить.

Тренер смеется, а я еще никогда не испытывал такой растерянности. Я поворачиваюсь к Нейту за разъяснениями, но нет, он тоже выглядит растерянным.

– Гарольд Оскар? Ты когда-нибудь искал информацию о Гарольде Оскаре? Или встречался с ним? Потому что я с ним встречался. Этот парень – придурок. Да он бы и уток до пруда не довел. Большинство сезонов, когда его команда выигрывала, он отсиживался на скамейке запасных из-за травм! Какого хрена ты вообще следовал его советам?

– Я хотел хорошо справиться с поставленной задачей.

– И ты справлялся, как бы там ни было. Мы можем это исправить. Но больше никаких выходок, Генри. Я признаю, что тебе несладко пришлось в психологическом плане, и твое недавнее поведение – это исключение из правил. Но выкинешь такое дерьмо снова, все закончится совсем по-другому.

– Я понимаю.

Тренер достает ручку из стакана на своем столе и лист бумаги.

– Вот что ты сделаешь: ты нагонишь каждую тренировку и каждый прокат, которые пропустил из-за своего отсутствия. Ты напишешь электронные письма всем своим преподавателям и спросишь, что тебе нужно сделать, чтобы наверстать упущенное. Кроме того, ты поговоришь с кем-нибудь о том, как перестать замыкаться в себе, когда эмоционально перегружен. Когда ты все это сделаешь, подтянешь учебу и войдешь в свою прежнюю форму, то сможешь выйти на лед. И мы выберем нового капитана.

– Я могу помочь, – говорит Нейт, подталкивая меня в плечо.

Фолкнер хмурится, глядя на него.

– С чего бы мне хотеть твоей помощи? Я воспользовался твоим советом в прошлом году и посмотри, к чему это меня привело, черт возьми. – Он указывает на меня. – Капитан, который ненавидит капитанство.

Я забираю у Фолкнера список заданий и прячу его в карман.

– Да, тут он тебя подловил, Нейт. Ты действительно накосячил, поверив в меня.

Нейт сжимает пальцами переносицу.

– У меня начинается мигрень.

⁂

Прошел всего час, и мне кажется, что моя жизнь возвращается в прежнее русло.

Смешно, когда я думаю об этом в таком ключе. Когда я возвращаюсь домой, Расс сидит в гостиной, читает учебник и работает на планшете.

– Все хорошо?

– Мне нужно многое наверстать, но да, все хорошо. Думаю, тренер на какой-то момент растрогался… он назвал меня Генри.

Расс морщит нос.

– Это странно.

– Можешь сказать Авроре, чтобы она перестала избегать наш дом. Без нее здесь непривычно тихо. – К тому же я узнаю, ненавидит ли она меня.

– Она не избегает. Она помогает Хэлли с литературным проектом или что-то в этом роде. Она сказала, что это секрет; она рассказала мне только потому, что ей нужно было воспользоваться моим ноутбуком, а свой она случайно забыла дома.

После вчерашних слов Джей-Джея я думал о том, как показать Хэлли, как много она для меня значит.

– Мне очень нужно, чтобы ты показал этот проект.

Он выглядит так, будто я только что попросил у него почку.

– Генри, Рор меня убьет. Сомневаюсь, что я вообще должен был тебе рассказывать.

– Расс, пожалуйста. Я больше никогда ни о чем тебя не попрошу. Мне нужно загладить вину перед Хэлли, и я знаю, как это сделать.

– Ладно, – соглашается он, закрывая книгу. – Но ты должен научить меня хорошо прятаться, когда Аврора неизбежно меня выследит.

– Договорились.

Достав телефон, я отправляю Хэлли еще одно сообщение. Я говорю ей, что работаю над тем, чтобы все исправить, и что скучаю по ней.

Глава 39

Хэлли

– Десять миллионов долларов?

Я хмуро смотрю на Аврору поверх своей вилки с равиоли.

– Нет.

– А как насчет одиннадцати миллионов? – продолжает она.

Ками ставит свой бокал обратно на стол и берет в руку вилку.

– Я отменю свои планы и поеду с тобой за одиннадцать миллионов долларов.

– Сегодня у меня хватит денег только на то, чтобы подкупить одну подругу! У тебя впереди неделя с Брайар и Саммер, – возражает Аврора, рассеянно переставляя тарелки. Она вытащила из своего салата клубнику и перекладывает ее на мою пустую тарелку. – А Хэлли собирается провести неделю с Антихристом.

Официант старается не рассмеяться, наполняя наши стаканы водой, и я не могу его за это винить. Каждый раз, когда он подходил к нашему столику, Аврора называла Уилла каким-нибудь новеньким прозвищем, чтобы заставить меня изменить мои планы.

Аврора расстроена, что я все еще еду в отпуск со своей семьей, а не с ней, Поппи и Эмилией. Учитывая, что