Шипы в сердце. Том второй - Айя Субботина

Подхватываю Марика на руки, и он, увидев мое лицо, расплывается в счастливой, беззубой улыбке. Он теплый и еще сонный, но ж с любопытством рассматривает все вокруг. Я прижимаю его покрепче, чувствуя, как весь огромный мир сужается до этого маленького, родного комочка. Когда рядом появляется Арик, Марк несколько долгих секунд рассматривает его сосредоточенным синим взглядом.

— Привет, мужик, — улыбается Арик. Видно, что нервничает — сует руки в карманы брюк, сначала как будто подается вперед, чтобы быть ближе, но тут же отступает. — А ты ничего такой. Весь в маму.

Марик смотрит на меня, потом снова на него, вздыхает, как будто чувствует упавшую с плеч ношу и это ощущается так мило, что я невольно смеюсь и зарываюсь носом в его теплую шею. Когда снова смотрю — он уж улыбается Бережному всем своим беззубым ртом.

В этом плане он очень контактный ребенок — ни разу не видела, чтобы как-то слишком бурно (в плохом смысле) реагировал на незнакомых, он даже медсестре в больнице умудрился строить глазки после прививки.

— Кажется, я прошел фейс-контроль, — подхватывает наше веселье Арик. Снова смотрит на меня — уже мягче, чуть-чуть склонив голову к плечо, как будто разглядывает картину в музее. — Тебе идет быть мамой, Крис.

— Ты шутишь? — Я театрально закатываю глаза. — Обычно я чувствую себя мамой-осьминогом из детского мультика.

— Нет, серьезно. Ты взяла его на руки — и сразу изменилась. Стала… другой. Очень нежной львицей-тигрицей.

— Ты же в курсе, что обычно это словосочетание используют с ироничным подтекстом?

— Я использую потому что сейчас ты производишь впечатление женщины, которая вся светится от нежности — и в то же время готова броситься на любого, кто может представлять опасность для ее ребенка. — Он делает паузу и чуть тише добавляет: — Когда я говорил про «ту самую женщину», то имел ввиду как раз вот это.

Бережному все же удается пробить мои защиты — чувствую, как краска заливает щеки, как затылок становится горячим. И я ловлю себя на мысли, что именно этого я с Авдеевым и не чувствую — он всегда смотрит на меня не как на чистое зеркало, а как на зеркало, об которое однажды уже расшиб лоб.

Мы заканчиваем ужинать — Марик лежит в коляске, увлеченный изучением прицепленных поперек мягких игрушек, и совершенно не мешает. Но когда официант приносит счет и я думаю, что вечер закончится на этой спокойной ноте, Бережной вдруг предлагает:

— Ты не хотела бы составить мне компанию, Крис?

— Хочешь, чтобы я точила тебе простые карандаши, пока ты будешь чертить очередной проект?

— Через две недели в Оперном будет благотворительный вечер в поддержку фонда «Будущее нации». Будет аукцион и исключительно сливки общества. На такие мероприятия обычно принято являться со спутницей, хотя это и не аксиома. Но я подумал, может быть, сходим вместе?

Благотворительный вечер. Аукцион. Сливки общества.

У меня холодок по коже от этих слов. Я знаю, кто еще бывает на таких мероприятиях.

— Бережной, признавайся — ты ведь не просто архитектор, да?

— Почему ты так решила? — Он усмехается, но не отнекивается. Достаточно, чтобы это прозвучало как завуалированное «да».

— Потому что «просто архитекторов» не приглашают на такие вечера.

Вспоминаю чертов авдеевскй золотой «Ролекс» и как он рассказывал, что терпеть его не может, но иногда надевает как раз на такие мероприятия, потому что «обстановка обязывает».

— У меня свое архитектурное агентство — «ЭкоХаус». — В словах Арика нет ни капли пафоса, только констатация факта. — Я занимаюсь реставрацией, у меня есть частные и государственные заказы. Ну и так, по мелочи, парочка международных проектов. Но в душе я все равно просто архитектор, который любит ковыряться в старых чертежах и пачкать руки в пыли.

— Прекрати это немедленно, — машу рукой. — Скромность мужчину не красит, знаешь?

Я молчу, переваривая информацию.

Название не кажется мне знакомым, но это логично — я далека от мира архитектуры. Но логика подсказывает, что речь идет явно не о маленьком офисе с тремя столами и двумя стульями. А то, как подчеркнуто небрежно Бережной об это рассказывает, только усиливает мои догадки.

Хотя, конечно, что более-менее висит на поверхности — у него дорогая машина, насколько мне известно — квартира в старинном доме в центре, где просто космическая цена на квадратный метр недвижимости. А еще у него есть собственное плавательное средство, и я что-то мне подсказывает, что это точно не двухместный прогулочный катер. Он одевается подчеркнуто скромно — ни разу не видела на нем что-то с кричащим логотипом бренда. Это тоже одна из отличительных черт действительно богатых людей, а не мамкиных понторезов.

Скорее всего, масштаб его дела и близко не сопоставим с империей Вадима, но он определенно значительный.

— Так что насчет вечера? — Арик миролюбиво поднимает руки ладонями вверх, давая понять, что корчить скромника больше не будет.

Я почти уверена — понятия не имею, почему — что на этом благотворительном вечере увижу Вадима. К этой святой вере нет ни единой предпосылки — то, что он бывает на таких мероприятиях не означает, что он не пропускает не одного. И он вообще сейчас как будто больше в воздухе, чем дома.

Мысль о том, что он увидит меня там под руку с другим мужчиной, одновременно и пугает, и будоражит. Если бы меня сейчас зажали в угол и дали секунду на ответ, я бы отказалась. Возможно, именно поэтому…

— Я согласна. — «Хватит жить прошлым, Кристина. Начинай думать о будущем». — Есть какой-то особенный дресс-код?

Губы Бережного растягиваются в счастливую улыбку, как будто он до последнего не верил, что я соглашусь.

— Если честно, я не знаю, — посмеивается, и обещает уточнить все нюансы, хотя по его личному мнению, мне хоть сейчас можно идти хоть на прием к английской королева.

Арик провожает меня до машины. Виктор, увидев нас, тут же открывает багажник, чтобы убрать коляску. Бережной помогает мне усадить и пристегнуть Марка в автокресле — как для бездетного мужчины, он неплохо справляется.

Наши руки снова на мгновение соприкасаются, но для этого вечера это — максимум, который мы можем себе позволить. Целоваться с другим мужчиной на глазах водителя Авдеева я точно не собираюсь.

Но все-таки, когда помогает мне сесть в машину, на секунду берет в руки мою ладонь, чуть сжимая пальцы.

— Спасибо за вечер, Кристина. И за знакомство с сыном.

Я в ответ так же несильно сжимаю