Белые искры снега - Анна Джейн

Сказать, что я оторопела – ничего не сказать. Теперь настал мой черед возмущаться, однако не успела я и слова произнести, как горячая широкая ладонь Яра закрыла мне рот, а сам он нервно зашептал, щекоча ухо дыханием, а щеку – кончиками волос:

– Молчи. Сейчас твой черед. Это девицы из школы. Они не должны меня видеть. Вместе с тобой особенно. Иначе практику свою ты точно не пройдешь.

Я кивнула и убрала его ладонь от своего лица – что я, не в себе, орать? Мастер подставлять саму себя – это явно не я.

Надо же, я и этот несносный великовозрастный ребенок в модных шмотках опять находимся вдвоем в туалетной комнате. Какая ирония судьбы. А она уж как-то чересчур часто нас сталкивает. Не ирония, судьба, хотя я, признаться, не особенно в нее верю.

Мы стояли друг напротив друга в узком пространстве, и иллюзия интимности, создаваемая светом и цветовой гаммой, отступала, дав место интимности настоящей. Не знаю, о чем там подумал Зарецкий, но он вдруг беззвучно хмыкнул в кулак, лукаво на меня взглянув. Если бы я была натурой куда более тонко организованной, чем есть, я бы смутилась, однако я всего лишь подмигнула ему, и, кажется, смутилась принцесса Ярославна, правда, после этого она, вернее, конечно, он вновь заулыбался. Это мне почему-то не понравилось. Я сложила руки на груди, задев его предплечье локтем, и вновь поймала на себе взгляд Ярослава – крайне странный, задумчиво-смешливый и очень уж уверенный в себе. Правда, как только раздались голоса зашедших в сию печальную обитель девчонок, Енот сник и даже опять успел обозлиться. Ситуация крайне напрягала нашего впечатлительного мальчика.

Две девчонки, которые оказались ученицами параллельного класса, надолго окопались около рукомойника и зеркал, явно наводя марафет перед отбытием из кафе.

– Слушай, Аля, если я завтра в том новом вязаном голубом платье приду, он обратит на меня внимание? – донесся до нас голос одной из девушек.

– Кто он? – спросила с ноткой недоумения ее подруга низким голосом, который не совсем вязался с образом школьницы.

– Ярочка, конечно, – отозвалась ее подруга с некоторым придыханием. – Аль, как ты думаешь, ему нравится романтический стиль в одежде?

– А я-то откуда знаю? – удивилась еще больше Аля. – Оксан, ты чего?

– Ну, ты же его заместитель! – возмутилась Оксана. – Должна знать, что Ярославу нравится! Ну, скажи, он обратит на меня внимание, если я в этом новом платье приду и случайно с ним столкнусь, а? И оно как будто бы задерется.

– Кто?

– Да платье же! Или, может быть, мне на Ярочку упасть. К нему прямо на грудь.

Я, окинув повеселевшим взглядом торс Ярочки, еле сдержалась, чтобы не засмеяться, а вот Зарецкий был чуть ли не в ярости – речь явно шла о нем. Губы на его бледном лице сжались в тонкую полоску, ноздри гневно раздувались, а во взгляде метались туда-сюда искры негодования и, кажется, смущения.

– Вы меня достали, – басовито и слегка грозно отвечала Альбина, заместительница господина президента школы № 8. – Откуда я знаю, обратит или не обратит? Хватит за ним бегать, оставьте вы его в покое, он с вами скоро чокнется.

Яр тут же закивал в знак согласия со словами своей заместительницы.

– И вообще, Зарецкий, как президент, должен многое делать для школы и для всех нас, – явно идеализировала она парня, – а не глупостями заниматься!

Я показала Ярославу большой палец, поднятый кверху, а он не без отвращения глянул на дверь. Кажется, такое внимание было Еноту не по душе.

– Каки-и-ими глупостями? – обиженно протянула влюбленная девушка за дверью, включая кран.

– Любовными! – четко и громко произнесла Альбина, перекрывая своим громовым голосом журчание воды. – У Зарецкого дел по горло, пусть ими и занимается, а не вами и вашими соплями. Знаешь, сколько у нас проблем, Оксана? Знаешь, как совет и президент заняты предновогодней подготовкой? А что насчет олимпиад и городского КВНа? А трудовые отряды и помощь ветеранам? А день самоуправления? Мы с Ярославом вообще-то от нашей школы будем заменять чиновников, если ты не знала! – выдала она пафосно, так, словно они с Зарецким должны были встретиться с генеральным секретарем ООН, дабы обсудить важнейшую общемировую проблему. – Там подготовки не день и не два! А ведь мы еще и учимся, и к экзаменам готовимся!

Не знаю, в курсе ли была эта самая влюбленная Оксана, что на день самоуправления ее пассия поедет заменять чиновников в нашем местном правительстве, а вот мальчишка точно не знал – лицо у Яра слегка вытянулось – видимо, от удивления, а во взоре появилась почти что ненависть. Я хмыкнула про себя – а вот и цена за то, что всем окружающим Зарецкий кажется прекрасным и добрым милашкой. Общественная работа. Много общественной работы.

– В общем, не лезьте вы к Зарецкому со своими глупостями, он занят. Между прочим, пока ты ходишь по магазинам и по кафе сегодня, он навещает больного дедушку. Каждую неделю навещает или даже дважды в неделю. – В голосе Альбины слышалось искреннее восхищение.

– Какой же он добрый, – выдохнула за дверью Оксана.

Я с усмешкой взглянула на Яра, который сейчас должен был находиться у больного дедушки. Значит, господин президент нагло врет. Понятно, почему он не захотел, чтобы девицы его увидели – уличили бы во лжи и разочаровались в нем, по крайней мере, басовитая Аля.

– Не знала, что ты раздваиваться можешь, – шепнула я парню, а он волком взглянул на меня и прижал указательный палец к губам, явно призывая к молчанию.

Я умолкла, надеясь через пару минут убраться из этого места, чтобы до пятницы не видеть Зарецкого. А в пятницу увидеть в последний раз и навсегда забыть. Однако жизнь внесла свои коррективы.

Судя по звукам, к рукомойнику вышли мама и ее вертлявый ребенок в комбинезоне, которому она принялась мыть руки, попутно за что-то ругая. Школьницы замолчали, перестав обсуждать Ярослава, и одна из них скрылась в освободившейся туалетной комнате. Зато вернулась та самая крикливая красноволосая тетка, переборщившая со сладкими цветочными духами, и вернулась она не одна, а вместе с администратором и подругой.

– Они, значит, там заперлись, – громко вещала она, – и не выходят! Еще и нагрубили мне! Тогда я позвала по телефону свою подругу…

– Меня, – вставил какой-то незнакомый жизнерадостный женский голос.

– Сказала ей сторожить дверь, пока эти двое не выйдут…

– Да-да, я стояла под дверью и сторожила, – вновь перебила ее подруга.

– А я побежала искать администратора, то есть вас, чтобы вы эту парочку оштрафовали!

– За что? – не совсем поняла администратор, которую явно притащили сюда против воли. Кажется, она не въезжала в ситуацию.

– За что? – возмутилась тетка. – За аморальное поведение в общественном месте! Закрылись вдвоем в одном туалете. Девица и ее хахаль. Думаете, для чего? В прятки решили поиграть, что ли? Смею вас огорчить, дорогая моя. Они там совсем другим заняться решили.