В сердце моем навсегда - Джо Гудмэн

Коннор вспомнил холодные глаза Мэгги, пустоту и отрешенность в ее лице.

— Я сделал тебе больно. Прости меня.

— Нет, — ответила Мэгги. — Я сама себе сделала больно. Я тебе не доверяла, и именно это причиняло мне боль. Я испугалась, когда ты уехал сегодня утром, а мы не поговорили об этом, и еще больше испугалась, когда поняла, что Берил нужен именно Раштон и как я была не права в своем гневе. Если бы с тобой что-то случилось… — Она не договорила. Не смогла.

Коннор гладил ее волосы, пальцы его перебирали шелковистые пряди.

— Я собирался вынудить тебя уехать, — тихо произнес он, — И мне пришло в голову, что Берил может помочь мне выжить тебя отсюда. Ты была права, не доверяя мне полностью. Господи, Мэгги, я хочу сделать тебя счастливой.

— Это не твоя забота, — шепнула она, на глаза ее навернулись слезы. — Собственно говоря, добиваться счастья — это мое неотъемлемое право. — Она подняла голову, чтобы видеть его лицо. — Сейчас я счастлива, — сказала она. — С тобой. С Мередит.

— Ты должна стать врачом, — ответил Коннор. — А не женой владельца ранчо. Если я продам часть земли Ренни для железной дороги, у нас будут деньги…

— Я не вернусь на восток без тебя, — возразила Мэгги. — Я никуда без тебя не поеду.

— Значит, я поеду с тобой, пока ты будешь учиться.

— О, Коннор. — Мэгги обхватила его лицо ладонями. — Какой прекрасный жест.

Это был именно жест, понял Коннор, потому что у них нет денег, а Мэгги не приняли в медицинскую школу.

— Я говорю серьезно, Мэгги. — Вот и все, что он мог сказать.

— Я знаю.

Этим ему пришлось довольствоваться. Коннор повернулся на бок и нащупал пальцами краешек ее сорочки. Провел по полной груди.

— Мама велела отцу уехать из «Дабл Эйч», — сказал он Мэгги.

Трудно было думать, когда его рука медленно скользит по коже.

— Значит, ты поверил Раштону?

— Пришлось поверить. Когда я понял, что готов сделать то же самое с тобой, все стало ясно. Он сказал, что она ни разу не спросила у него, хочет ли он уехать.

— Ты меня тоже ни разу не спросил, — сказала Мэгги. У нее перехватило дыхание, когда его ладонь задела сосок. — Но… нет, я не хочу уезжать… без тебя. — Казалось, ее грудь набухает в его ладони, натягивает ткань сорочки. — Ты когда-нибудь… м-м-м… рассказывал Берил о… м-м-м… борделе?

Ему нравилось, как она постанывает от удовольствия.

— Нет, — ответил он. — Она мне говорила, что ты ей рассказала. — Наклонил голову и стал тянуть сорочку, обнажил грудь. Прижался губами и стал осторожно посасывать.

— Интересно… — огонь разлился по ее телу, по низу живота, и бедра выгнулись дугой ему навстречу, — …откуда она узнала.

У Коннора на уме были более важные вещи. Он и не пытался отвечать. Через короткое время Мэгги забыла обо всем, только шепотом повторяла имя Коннора.

По очереди они становились требовательными. По очереди сдавались. Обменивались поцелуями и ласками.

— Твои губы, — говорил он. — Вот здесь. — И тянул ее вниз.

— Дотронься до меня, — говорила она.

— Тут? — спрашивал он. Его пальцы поглаживали ее.

— Да, — шептала она. — Именно тут… о, и там тоже. Кожа ее была теплой и нежной. Сено поддавалось под ними. Котята выглядывали из-за стога и снова исчезали. Он поднял ее сорочку до бедер. Она раскрылась для него.

— Вот так? — спросил он. Она кивнула, глядя на него:

— Именно… так.

Столь туго натянутая струна удовольствия должна была лопнуть. Дыхание Мэгги стало частым, тело горячим. Сердце Коннора колотилось в груди. Их тела были влажными, когда они наконец оторвались друг от друга.

Мэгги провела пальцем вверх и вниз по его руке, когда он прижал ее к себе.

— Мне нравится, когда меня валяют, — сказала она.

— Я так и думал, что тебе понравится И она с улыбкой уснула.

Прошло пятнадцать дней, прежде чем Берил объявила, что Раштон выздоровел и может ехать. Пока он поправлялся, она ухаживала за ним сама, отвергая всякую помощь. Даже на Дансера произвела впечатление ее самоотверженность.

Теперь Берил улыбалась более легко, не рассчитанным движением губ, а открытой, веселой улыбкой, освещающей ее бледно-голубые глаза. Взгляд Раштона часто становился рассеянным, словно у человека, на которого неожиданно свалилось богатство, и он не в состоянии вполне осознать свое счастье. Он видел, как Коннор пересмеивается с Мэгги, и знал, что они оба радуются и изумляются тому, как он следит глазами за Берил, двигающейся по комнате, или долго смотрит ей вслед, когда та уходит. Из его черных глаз исчезло отстраненное выражение, морщины на лице разгладились, и снова проявилось поразительное сходство отца и сына.

Раштон много читал во время своего вынужденного затворничества. Он ворчал, что у раненого в постели не так уж много занятий. Его жена с удовольствием доказывала ему обратное.

Мэгги с удовольствием наблюдала, как Раштон беседует с Коннором, как они обмениваются мыслями о ранчо, о железной дороге и о… женщинах. Подслушав их рассуждения по этому последнему предмету, она улыбнулась и промолчала. Иногда хорошо представлять такую загадку для собственного мужа. Позднее она рассказала Берил о том, что услышала, и они вместе смеялись до колик в боку.

За несколько минут до отъезда Раштон поманил Берил в их спальню и закрыл дверь. Упакованные сундуки и чемоданы стояли повсюду, и Берил осторожно огибала их или перешагивала через них, прежде чем добралась до мужа. Он стоял у прикроватного столика с книгой в одной руке и с письмом в другой.

— Что у тебя там? — спросила она. Он подал ей письмо.

— Я уже собирался отнести эту книгу назад в кабинет Коннора. Я ее так и не прочел. Это выпало, когда я листал страницы. Ты видишь, что оно адресовано Мэгги.

Она взглянула на письмо:

— Из медицинского колледжа.

— Читай, — сказал Раштон. — Датировано апрелем прошлого года. Наверное, его сунули в книгу и забыли.

— Эта книга, вероятно, хранилась у ее сестры, а мы привезли ее сюда. Уверен, Коннор не видел этого письма.

Берил приложила палец к губам Раштона.

— Позволь мне прочесть, — сказала она, пробегая глазами письмо. Потом, пораженная, прочла внимательно еще раз:

С большим удовольствием принимаем вашу заявку на поступление в Медицинский колледж для женщин в Филадельфии. Исследовав более ста пятидесяти поданных заявок, комиссия по приему пришла к общему мнению, что вы — наиболее выдающаяся из всех кандидаток. Мы с радостью ждем возможности встретиться с вами и обсудить расписание ваших занятий и возможности устройства с жильем.

В письме далее расхваливались достижения Мэгги и ее решение избрать медицину своей профессией. Глаза Берил все время возвращались к первому предложению.