Искушение Фрейи - Анна Снегова

– Что ж… - медленно произносит Мэл, стекая взглядом по моему лицу до самых губ, останавливаясь там. - Время забрать свою награду.

Ставит меня на ноги, но не отпускает.

Толпа улюлюкает. Парни начинают скандировать «Це-луй!», «Це-луй!», «Це-луй!»

Приподнимает мой подбородок. Мои ладони на его обнажённой груди. Возбуждение битвы бешено несётся по телу с током крови. Я нервно оглядываюсь, снова вспоминая, какое огромное количество народу смотрит на нас… ведь я совсем забыла об этом, и на долгие минуты боя весь мир за пределами арены словно исчез для меня. А теперь становится страшно, что сейчас вот тут, при всех этих чужих людях, он заберёт мой первый поцелуй. На который теперь, кажется, имеет все права. А я не готова вот так, на глазах у любопытных зрителей! Совсем не готова.

Горячие пальцы отпускают моё лицо. Я выдыхаю.

Испытываю жгучую благодарность за то, что он не стал унижать меня, требуя награду победителя и целуя при всех.

И в то же время – как будто легкий укол разочарования.

А Мэл вдруг тепло улыбается, так, словно прочёл на моём лице каждую мою лихорадочную мысль. И берёт мою руку. А потом достает из кармана штанов какую-то металлическую вещь… и защелкивает у меня на запястье.

- Поймал.

Толпа взревела, словно сошла с ума.

Ночь распадается на части от восторженных криков, гула, оглушительного свиста.

Я растерянно смотрю на правую руку. На моём запястье сидит как влитой широкий браслет из серого металла. Оскаленная голова барса в лунном свете кажется живой. Синие сапфиры глаз.

Знак клана Ночных стражей.

Глава 32

Моя паника – примерно таких же размеров, как самодовольство в глазах Мэла. Бесконечных.

Почему-то первым делом в памяти всплывает, с чего всё начиналось у его старшего брата с женой. Не дай бог этот идиот мне сейчас скажет, что взял пример со старшенького… прямо тут в песочке и зарою!

Так. Успокойся, Фрейя, успокойся! Дыши, дыши… Очень спокойно, с расстановкой, стараясь изо всех сил держать себя в руках, обращаюсь к Мэлу:

- Только не говори мне, что это брачный браслет!

Его улыбка становится шире. Как у кота, объевшегося сметаны.

- Ты что! Я не настолько самонадеян, чтоб не оставить тебе выбора. Мне, как ни крути, дорога моя симпатичная мордашка. Раз уж она тебе так нравится. И в Таарне нету таких диких свадебных обычаев! У нас принято пир на неделю закатывать. А ты представляешь, сколько всего к нему надо будет наготовить? Так что ты пока ещё не моя жена, Вредина, не волнуйся так сильно!

- Тогда что это? – раздражённо переспрашиваю я. Пока моё глупое сердце отвечает гулким «ту-дум» на это, так легко слетевшее с его губ «пока что». Да и «надо будет» спокойствия как-то совсем, вот совсем не добавляет!!

- Как, ты разве не видишь? – в притворном удивлении поднимается тёмная бровь. - Знак Ночных стражей, разумеется. Чтоб весь Таарн знал, что эта девочка уже занята. Нравится?

Закусываю губу. Барс невероятно красивый. Я так сильно люблю этих кошек, что положи передо мной миллион браслетов, выбрала бы только этот.

Значит, символ клана, к которому принадлежит Мэлвин... Всего-навсего? А точно?! Тогда почему вот этот хитрый взгляд с прищуром совершенно не позволяет расслабиться? Где-то тут точно прячется подвох.

- Сними сейчас же! Я не соглашалась его надевать… - судорожно дёргаю широкий металлический обод, пытаюсь стянуть с руки. Совершенно ничего не получается. Две створки защелкнулись намертво, я даже слышала щелчок. И теперь плотно охватили запястье.

Мэл останавливает мою руку. Горячие пальцы на моей коже поверх браслета, закрывают его весь. Говорит неожиданно мягко:

– Сниму, если захочешь. Но пока оставь. Не руби сгоряча. Пусть побудет на твоей руке. Может, тебе понравится его носить.

И снова, снова я чувствую подтекст в его словах. Всё во мне на эти сказанные так тихо, склонившись ко мне, слова отвечает внутренним трепетом. И мне совсем не хочется сгонять эту уверенную ладонь с моей руки.

Зрители начинают расходиться. Это был последний поединок на сегодня.

Толпа оживленно гудит, обсуждая интереснейшие бои. Особенно последний.

А мы стоим вдвоём посреди арены. И серый металл потихоньку греется на моей коже.

Вздыхаю. Надо бы спорить, но спорить почему-то не хочется. Хочется вот так стоять и ни о чём не думать. Возбуждение после боя схлынуло, лишь блаженная усталость во всём теле. И пусть мы стоим совсем близко… в этот момент хочется ещё ближе. И чтоб куда-то провалились уже ко всем чертям последние зрители, которые с любопытством поглядывают на нас и не торопятся уходить.

Кто-то из группки высоких таарнцев, столпившихся на краю Кошачьей лапы, выкрикивает в нашу сторону:

- Эй, Мэл! Сто лет тебя не видели. Пойдём, посидишь с нами?

Он осторожно перемещает ладонь – она как-то удивительно удобно и как надо ложится мне на шею. Гладит щёку большим пальцем.

– Не уверен, что моя девушка меня отпустит. Она у меня ревнивая.

Вспыхиваю и отвожу глаза.

- Иди куда хочешь.

Хочу добавить, что я не твоя девушка. Мэл смотрит пристально и ждёт. А у меня не получается сказать этих слов.

В синих глазах вспыхивает что-то жаркое, что находит отклик глубоко внутри меня. Такая яркая радость, что у меня не хватает духу его разочаровать.

Больше не могу.

Уставшая кошка ложится на спину и подставляет нежный живот.

Если у меня ещё оставались в душе, на самом донышке, крохотные силы кому-то доверять… пусть это будешь ты.

Мэл выдыхает, тянет меня к себе. Запускает руку мне в волосы и шепчет на ухо:

- Сегодня ночью не запирай дверь. Я приду – за своей наградой победителя.

А потом оставляет меня и уходит к друзьям. По дороге вдевает меч в ножны, подхватывает с песка мятую рубашку и кольчугу, а заодно и меч Дэя. Смеётся:

– Парни, я ненадолго! У меня на сегодня ещё много планов.

Смотрю в широкую спину, любуюсь гибкой грацией походки расслабленного хищника. И вместо того, чтобы злиться, почему-то радуюсь. Мне очень, очень нужно это время – привести в порядок мысли и хоть немного прийти в себя. Мне кажется, Мэлвин тоже это понял. Иначе вряд ли оставил бы меня одну в такой момент.

Как сомнамбула я пошла прочь с арены в противоположном направлении.

Какие-то мужчины, переговариваясь, мирно и буднично гасили чаши с