Искушение Фрейи - Анна Снегова

Любопытная егоза Мирей пыталась ко мне пристать с какими-то вопросами на обратном пути. Я не понимала, что она говорит. Вообще ни одного слова не слышала. Мать на неё строго шикнула:

- Не сейчас! Не видишь, она в шоке?

Я схватила маму Мэла за рукав.

- Леди Мэйвинн! Я требую правды! Это точно всего лишь браслет?

Сверкающие искрами веселья зелёные глаза.

- Ты уверена, что хочешь услышать эту правду от меня? Хотя мне почему-то кажется, девочка моя, ты и так её знаешь.

Я отпустила её руку, как ошпаренная, и больше решила не спрашивать.

Остаток пути мы преодолели в полном молчании. Только мать и дочь без конца переглядывались, усиливая мою нервозность. И совсем-совсем некстати всплыли в памяти слова, сказанные Мэлом своей матери перед началом праздника.

«Мне нужно взять у тебя одну вещь»

«Я уж думала, никогда не спросишь».

Так он говорил об этом браслете? Получается, он принадлежал леди Мэйвинн? Это фамильная драгоценность сейчас украшает мою руку и загадочно мерцает в лунном свете россыпью мелких хрустальных осколков, рассыпанных по кошачьей шкуре?

Я решила, что на всякий случай больше вообще никого ни о чём спрашивать не буду. Кажется, я пока не готова к ответам.

…За поздним ужином при свечах у меня кусок в горло не лез.

Все в дружной семейке Вождя, собравшейся за длинным столом, пялились на мой браслет, но никто ничего не говорил. Даже впечатлениями от боя не делились. И ни единого вопроса! Только переглядывались, как заговорщики. В конце концов я не выдержала и откланялась.

Шумное обсуждение в несколько голосов, перебивающих друг друга, вспыхнуло сразу же, стоило мне закрыть за собой дверь. Через общий гул особенно отчётливо пробивались отголоски возбуждённых голосов Мирей и Дэя. У-у-у-у… Это просто невыносимо! Хорошо хоть, Нари уже спала и не вышла меня встречать. Почему-то мне казалось, что если она меня увидит с этой штуковиной на руке, будет взрыв эмоций.

А мне бы свои выдержать.

Наскоро ополоснувшись остывшей водой в умывальной комнате, я пробралась к себе.

Кое-как непослушными пальцами переоделась в ночную сорочку. Долго-долго вычесывала волосы, сидя у окна и глядя в ночь. Наконец, погасила лампаду и прошлёпала босыми ногами по дощатому полу к постели.

Остановилась. Вернулась к двери.

Открыто или закрыто, я не помню?!

Подёргала.

Открыто. Надо же закрыть, правильно? Мало ли кто чего там скомандовал…

Поворачиваю ключ в замочной скважине.

Возвращаюсь к постели.

Снова останавливаюсь.

Иду обратно.

О господи, я никогда, никогда в жизни не нервничала так сильно!

Пальцы замирают на ключе снова.

Пр-роклятье… я его точно когда-нибудь убью. Как же хорошо и спокойно я раньше жила! Вот что теперь делать?

Но ведь… Мэл же не мог иметь в виду ничего, кроме поцелуя? Я же ни разу не давала повода думать о себе, что могу дать что-то большее в качестве награды победителя.

Пальцы соскальзывают с ключа, и моя рука безвольно падает.

Я вдруг отчётливо понимаю, что больше просто не могу от него закрываться. Этот таарнец окончательно и бесповоротно сорвал броню, которой я пыталась себя защитить так долго. И вот то, нежное и слабое нутро – оно тянется к его силе и теплу, как смертельно голодный и озябший зверь.

И я оставляю дверь незапертой.

Сажусь посреди узкой постели, придвинутой к стене, прямо посередине, закутываюсь в одеяло почти с головой. Эта кровать вообще на двоих не рассчитана, так что даже с этой стороны я защищена! Ничего такого не будет.

Кладу лоб на колени, обнимаю их руками, начинаю покачиваться.

Слушаю, как постепенно стихают звуки в большом доме. Как домочадцы уходят спать один за другим, я уже всех различаю по шагам. Вдруг накрывает совершенно чёткое, до боли, понимание, что теперь по каждому, каждому из них буду ужасно скучать, если уеду.

Когда уеду, когда! - поправляю сама себя.

Сглатываю комок в горле. Сильней обнимаю колени.

Ну когда же он?.. Где можно шляться так долго?..

Нервно тру браслет, в темноте мои пальцы обводят очертания выпуклой головы барса, гладят, ищут успокоения и не находят его. Кажется, я и правда знаю, что именно означает эта вещь, которую этот невозможный мужчина надел мне на руку сегодня с таким гордым видом. А я – решусь ответить на его предложение то, чего он ждёт?

Бьюсь лбом об колени.

Праздник невест… он у них назывался когда-то Праздник невест… пр-роклятье! Я сойду с ума, если этот остолоп не явится в ближайшие минуты.

В конце концов, наступает абсолютная, какая-то первозданная тишина. Весь дом уснул, даже безмозглые сверчки прекратили свои бесконечные рулады. Только тихий шелест листьев за окном, где колышутся тёмные ветви деревьев.

Ту-дум.

Моё сердце чуть не останавливается, когда в тишине слышу шаги.

Медленные, неторопливые. Я уже знаю эти шаги так же хорошо, как собственное отражение в зеркале.

Ближе и ближе. Вдоль по коридору. Как можно делать в домах такие бесконечно длинные коридоры?!

Без малейших колебаний останавливаются у моей двери. Я слежу за ней так пристально, словно от этого зависит моя жизнь. Смутные очертания предметов в комнате скрадывает ночь.

И наконец, дверная ручка медленно поворачивается.

Глава 33

К счастью, именно в этот момент луна снова показалась из-за туч, и поэтому в комнате вполне неплохо видно…

Как в приоткрытую дверь проникает пустота. Створка закрывается сама собой.

С диким волнением, со всё более частящим пульсом пялюсь в эту пустоту и жду. И совсем не удивляюсь, когда в ней медленно проявляются очертания массивного мужского тела. Одно присутствие которого почему-то так сильно всё меняет, что мне на миг становится страшно.

Когда это случилось? Когда я успела?

Как будто всё становится ярче. Запахи, звуки, эмоции. И невидимое тепло разливается по комнате. Согревает изнутри. Просто потому, что вот эта улыбка на его лице – она только для меня.

Поплотнее закутываюсь в одеяло.

- Ты почему свою магию невидимости совсем не используешь? – спрашиваю строго. – Ладно, на арене. Но в жизни – почти нет. Была б у меня такая способность, только невидимкой бы и ходила.

Мэл иронично приподнимает бровь и стреляет