Пламя - Пенелопа Дуглас

– Плечи – одна из лучших твоих черт. Будь проще. Женщинам не нужен мужчина, который трахается на простынях за две с половиной тысячи долларов, Джейс, – произнесла дразнящим тоном. – Они хотят мужчину, который нагнет их над кухонным столом.

Он вскинул брови, от его нервозности не осталось и следа.

– Помни: выходят замуж за адвоката, а спят с сантехником.

Джейс засмеялся, однако в его взгляде полыхнул огонек. Сделав шаг вперед с таким видом, словно ему только что бросили вызов, а он его принял, Джейс ответил:

– Неужели? Помнится, кое-кто говорил, как приятно было на тех простынях в ее двадцать первый день рождения. – Он пожал плечами. – Наверное, мне это почудилось.

Нервно улыбнувшись, я начала пятиться, когда он вторгся в мое личное пространство. Да, не следовало шутить с ним на подобные темы. Может, мы и могли бы вести себя по-взрослому ради наших сыновей, но обмен колкостями слишком стремительно обострил ситуацию. На тех простынях было очень приятно, только я была не готова вспоминать об этом сейчас.

Мы стояли так близко, что наши тела соприкасались. На меня нахлынули воспоминания: о его глазах, запахе, жаре тела…

– Прежние чувства так легко возвращаются, не правда ли?

Джейс смотрел на меня сверху вниз.

– Они никуда не уходили.

Он накрыл мои щеки ладонями и прошептал:

– Я тысячи раз набирал твой номер, но заставлял себя сбросить вызов. Мне потом хотелось крушить все вокруг.

Джейс склонился; его неровное, обжигающее дыхание овеяло мои губы, однако я отвернулась.

– Я не могу.

– Знаю. – Он навис над моим ртом, потом опустил глаза, в которых промелькнула печаль. – Я всегда буду любить тебя, Кэт.

Кивнув, ощутила подступившие слезы.

– Знаю. – Я отстранилась и выдавила из себя слабую улыбку. – Извини. Мне не стоило дразнить тебя. Похоже, от старых привычек трудно избавиться.

Не слишком уж и трудно.

Заплатив за лампочки, я покинула магазин. Мое сердце все еще тосковало по нему, только я убедилась, что наконец-то стала достаточно сильной, чтобы уйти.

Джейс…

Дождь барабанил в лобовое стекло, пока я ждал перед ее домом. Мэдок поехал домой, намереваясь покопаться в своей машине, а я колесил по всем улицам города, кроме Фолл-Эвэй-Лейн.

Мне не хотелось возвращаться, видеть свой офис, кровать, фотографии на стенах, демонстрировавшие вымышленную жизнь, которую я создал для себя, фальшивые улыбки, маскировавшие ложь, которой я жил сорок два года.

Выйдя из машины под ливень, даже не обратил внимания на то, что моя одежда промокла, и поднялся на крыльцо.

Я должен был жить в этом доме. С того момента, как девятнадцатилетняя Кэт отвесила мне пощечину и назвала меня козлом, я хотел жениться на ней. Если бы мне хватило смелости это сделать, сейчас мы жили бы здесь с оравой детей и я не испытывал бы к себе такой жгучей ненависти.

Хорошим людям несложно жертвовать чем-то и принимать решения, в отличие от эгоистов вроде меня. Нам сложно. Мы не понимаем, чего хотим, до тех пор, пока не лишаемся выбора. Только тогда до нас доходит.

Я постучал в дверь и стал ждать ответа. В горле образовался ком. Но открыл Джаред. Он был одет в черную толстовку, вертел ключи на пальцах и с интересом смотрел на меня. У его ног стоял маленький бостон-терьер.

– Привет, – сказал парень. – Мэдока тут нет.

– Да, знаю. Я не его ищу.

Он прищурился, и мне моментально захотелось съежиться. Не знаю, как ему это удалось, но я практически был готов к тому, что Джаред пошлет меня подальше.

Вместо этого он окликнул:

– Мам, я Джекса навещу.

– Ладно, – послышался ее ответ. – Осторожнее на дороге.

Дернув подбородком, парень обошел меня и направился к черному «мустангу». Пес побежал за ним и тоже запрыгнул в салон. Я вошел в дом. Прежде чем успел закрыть дверь, услышал рокот двигателя. Уверен, именно Джареда я мог благодарить за то, что Мэдок увлекся гонками, или винить.

В прихожей и гостиной тускло горело несколько светильников. Двинувшись по коридору к кухне, услышал там Кэт. На стенах, которые она перекрасила, висели новые фото. Еще Кэт добавила книжные полки.

Я остановился в дверном проеме, заметив ее возле раковины. Похоже, она чистила картофель. Засунув руки в карманы, я смотрел на Кэт и вспоминал, как мне нравилось просто стоять и наблюдать за ней, когда она занималась домашними делами: жарила блинчики, складывала постиранное белье, готовила ужин. Я представлял, будто Кэт – моя, а это – наша жизнь и я могу остаться здесь навсегда.

Она приподняла одну ногу и почесала большим пальцем лодыжку второй. Внезапно меня охватило невыносимое желание дотронуться до нее. После нашей встречи в магазине Кэт переоделась в чистые джинсы и белую футболку, а волосы распустила.

Выключив воду, она подхватила полотенце, вытерла руки и обернулась.

Когда наши взгляды встретились, Кэт тихо охнула.

– Джейс.

Я не понимал, зачем пришел и что хотел сказать. Тяжело вздохнув, потупил взгляд, потому что мне предстояло подобрать правильные слова, чего я не мог сделать, продолжая пялиться на нее.

– В четыре года я застал отца с другой женщиной. – Опять подняв глаза, увидел, как Кэт сжала в пальцах полотенце и словно окаменела. – Я мало что помню, однако эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами. Долгое время мне казалось, будто я это выдумал или увидел во сне. – Прислонившись спиной к двери, продолжил: – В шестнадцать лет на одной вечеринке я случайно заметил, как он лапал лучшую подругу моей матери, думая, что никто не видит. Мама знала. Она знала обо всем. И все равно делала вид, что все нормально и мы – идеальная семья.

Кэт смотрела из стороны в сторону. Надеюсь, она меня слушала, ведь я ни с кем не делился этим прежде.

– Я пообещал себе, что никогда не поступлю так с собственной семьей, не превращусь в подобие своего отца. Но затем встретил тебя и понял. Ты оказалась той девушкой, которую я полюбил. – В груди все сжалось, мне приходилось выдавливать из себя слова. – Поэтому я жил иллюзиями. Убеждал себя, что не такой, как он. Что у меня были веские причины, оправдывающие мое поведение. Постоянно твердил себе, что старался сохранить семью ради блага сына, что нуждался в тебе. Все шло крахом, но наша связь была особенной. Ведь, кроме тебя, я больше ни с кем не встречался. Я не был патологическим изменщиком, в отличие от отца.

Слезы скопились в ее прекрасных карих глазах.

Боже, я чувствовал себя чертовски растерянным и слабым.

Я облизал пересохшие губы.

– Как-то раз, много лет назад, Мэдок ответил, когда ты позвонила мне на сотовый. Я пришел в бешенство, наорал на него и снова увидел четырехлетнего себя. Он не должен был узнать, смотреть на меня так же, как я смотрел на своего отца. Мэдок не понял бы. Я не мог его подвести. Он должен меня любить, – процедил я. Тело сковало от боли под гнетом всех проблем, которые нас разлучили.