Я начинаю жить - Энни Янг

Игорь… мне так жаль. Так жаль. По моим щекам текут горячие, нескончаемые слезы. Пелена медленно застилает мне глаза. Сквозь туманное облако я с трудом могу видеть "раненого" Игоря, раненого в душу. Мне так больно за него. Больно осознавать, что Андрея больше нет. Хоть мы и не были близки, но… черт возьми, я совсем недавно говорила с ним по телефону! Просила о помощи, а значит доверяла! Он вопреки всему незаметно поселился в моем сердце, как ни странно, для него тоже нашелся там уголок.

Есть человек — а вот его нет. Мой разум категорически отказывается это принимать. Как? Ну как так?

Путь в морг оба преодолеваем в каком-то сильнейшем потрясении. В беспамятстве и в безмолвии. Честно говоря, даже не помню, как я запрыгнула к Игорю на заднее сиденье. И всю дорогу он просто тупо смотрел вперед. Поэтому я не уверена, знал ли он, осознавал ли, что в машине он не один…

В морг приехала моя мама. Она, кажется, крепко схватила меня в объятия, но я почему-то этого не чувствую… Это не те объятия, которые мне нужны. Мне нужен ОН. ЕГО РУКИ. Больше ничего. Я так хочу помочь ему, побыть его подушкой для горьких слез, но он даже не смотрит в мою сторону, будто меня нет вовсе. Он сидит на полу в коридоре, уткнувшись в свои ладони. Прячет лицо от беспощадной реальности? Или плачет, надеясь, что ладони облегчат боль? Говорят, ладони способны к исцелению. Но разве свои? Разве для этого не нужен другой человек? Я хочу быть этим человеком. Я.

— Милая, ты вся дрожишь, — говорит мама. — Где твоя куртка? У входа осталась?

— Нет, — чуть слышно произношу я, впервые с тех пор, как узнала о смерти Андрея.

— Тогда где? Скажи, я принесу.

— Она…

— Что, милая? — ласковый голос мамы почему-то меня раздражает.

Вспоминаю, что оставила куртку в машине, в машине Михаила, и шепчу:

— Ее нет.

— Как нет? — недоумевает она. — Ладно, вот возьми мою.

Она накидывает на мои плечи свой пуховик. Однако он не задерживается на мне дольше трех секунд, потому что, пользуясь моментом, я срываюсь к Игорю. До этого меня держала мама, не пускала меня к нему, говорила, что ему нужно побыть одному. Что за чушь? Ему нужна я. Я.

Опускаюсь на корточки, дотрагиваюсь до его руки.

— Игорь, посмотри на меня, — жалобно молю я. — Мне так жаль, — шепчу я, глотая слезы.

— Ты, — выдыхает он, спустив руки. Красные, опухшие, безжизненные глаза смотрят на меня. Ох, Игорь.

— Да, это я, — говорю тихо.

— Ты… — повторяет он с какой-то непонятной мне искрой в глазах. — Это ты, ты во всем виновата.

Внезапные слова звучат как удар под дых. На какое-то время я перестаю дышать.

— Что?

— Убирайся. Убирайся! — кричит Игорь.

А я не могу до конца осознать, что… что он такое говорит?

— Игорь, я не понимаю. — Я медленно встаю и пораженно смотрю на него.

— Чего ты не поняла?! — вскакивает он на ноги и размахивает руками. — Это из-за тебя всё случилось. Посмотри на себя. Алекс, что с тобой стало? Снова пьяна. Ты еле на ногах держишься. Ко всему прочему звонишь Андрею, почему ты мне не позвонила?!

Выслушивать все эти слова от Игоря — значит медленно умирать. Это сейчас и происходит у меня внутри. Каждая клеточка, как догорающая свеча, гаснет одна за другой.

— Игорь, я не могла до тебя дозвониться, — оправдываюсь я, кусая соленые губы. Может, он забыл телефон дома?

— Я не хочу тебя видеть, уходи, — уже спокойно говорит он и отворачивается от меня.

Медленно пячусь назад, пока кто-то не хватает меня сзади и не говорит ласковым маминым голосом:

— Дорогая, ему нужно время. Он сейчас не в себе. Ты должна это понимать…

Что она говорит дальше, я практически не слышу. В ступоре смотрю на её шевелящиеся красные губы. Она успокаивает меня, гладит по голове, заглядывает в мои пустые глаза. Но мне это не нужно.

Он винит меня. Игорь во всем обвиняет меня. А я… я виновата? Если бы Андрей не поехал за мной, был бы сейчас жив, верно?.. Голова кружится от множества царапающих меня изнутри вопросов, на которые сама я не в состоянии ответить.

— Мам, я виновата, да? — судорожно вцепившись в ее руку, спрашиваю я.

— Нет, конечно, ты не виновата, — теплая, слабая улыбка.

— Тогда почему он так сказал?

— Потому что ему сейчас больно, — мягко объясняет мама, словно маленькой девочке. — Он не хочет ни с кем разговаривать. Игорь ни в коем случае не винит тебя, дорогая.

— Мама, я не глухая, тебе ясно?! Я сама слышала, как он это сказал.

Отмахиваюсь от её рук, намеревающихся в очередной раз приласкать меня, и в сопровождении безжизненной тени, нависшей надо мной, ухожу прочь.

Выбегаю на улицу. Долгое время стою, терзая себя тридцатиградусным морозом и роняя слезы. Горячие капли прожигают тонкий слой снега и оставляют дыры. До самого черного асфальта. Судорожно втягиваю ртом холодный воздух и отмираю, бреду по снегу, не разбирая дороги.

Кровь на руках…

Что это значит?

А значит это, сердце в муках,

Дрожа, в твоей пульсирует ладони;

Алые роняет капли на асфальт.