Мир проклятий и демонов - Микки Хост

Клаудия как раз подвела принцессу к границе зачарованного круга, который не позволил бы Розалии навредить им, когда та вдруг остановилась. Эйлау, старательно рисовавшая сигилы в воздухе и воздвигавшая защитные барьеры, замерла. Магнус, находившийся по другую сторону круга, положил руку на меч. Тени Эйкена беспокойно рыскали вокруг, а Стелла негромко зарычала.

– Где Третий? – спросила Розалия тихо и отчаянно.

– Скоро будет, – не моргнув и глазом, солгала Клаудия.

– Сколько еще ждать? Он говорит, что времени осталось совсем мало…

Эйлау напряглась.

– Он? – переспросила Клаудия, сделав аккуратный, почти незаметный шаг назад. До этого Розалия покорно шла за ней к пределам круга, но сейчас не сдвинулась с места. – Кто это – он?

– Мой друг, – растерянно моргнув, ответила принцесса. – Карстарс.

– Я так ждал, когда ты позовешь меня!

Он появился за спиной Розалии, будто бы из пустоты, и сразу же ласково обнял принцессу за плечи, как если бы хотел защитить от всего мира. Стелла зарычала громче, припав к земле, Клаудия благоразумно отошла назад, а Магнус почти рванул вперед, но Карстарс остановил его, сказав:

– Убьешь меня – убьешь и ее.

Они не могли убить принцессу за пределами круга, иначе хаос вырвался бы наружу. Не могли убить Карстарса, если он действительно связал свою жизнь с жизнью Розалии. Они могли лишь смотреть, как демон почти заботливо поправляет ее волосы, накручивая черные пряди на когтистые пальцы, и гладит по плечам так, будто пытается успокоить. Могли лишь смотреть и не понимать, каким образом он сумел проникнуть сюда. Барьеры и сигилы должны были оградить храм от ненужного внимания, постороннего вмешательства и тварей, рыскавших неподалеку. Карстарс должен был быть мертв уже потому, что пересек все барьеры, но он стоял целым и невредимым, улыбаясь железными зубами, пока его красные глаза с черными склерами горели в полутьме. Единственное, что радовало, – это острые короткие рога, кончиками загибавшиеся к макушке. Если они все еще не стали больше, значит, Карстарс восстанавливал силы значительно медленнее, чем мог бы. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы создать Розалию, связать ее с собой, обмануть Третьего и пробраться сюда, не получив ни царапинки.

– Не получила весточку, Эйлау? – не отвлекаясь от дела, спросил Карстарс. – Жаль. Джокаста хотела, чтобы вы знали. Но ласточки – очень ненадежные птицы.

Наоборот, ее ласточки были самыми быстрыми и незаметными птицами из всех, что они использовали, чтобы передавать послания. Если ласточки из Элвы не прилетели, значит, кто-то перехватил их.

– Ты слышишь это? – спросил Карстарс у Розалии, наклонившись так, что их глаза оказались на одном уровне. – Дрожь земли, шевеление магии, звук, с которым сталь пробивает грудь? Я разберусь с ними, моя дорогая, а ты сделай то, о чем договаривались. Третий уже здесь.

Эйлау услышала ржание перепуганных лошадей в тот же момент, когда мимо нее, с бледным лицом и испуганным взглядом, пронесся Третий. Кто-то из фей попытался преградить ему дорогу, но черные непроглядные тени, сорвавшиеся с рук Карстарса, напали быстрее.

Эйлау отбивалась мечом и чарами, не боясь, что силы закончатся раньше, и слышала, как звучит хриплый смех Карстарса, перемежаясь с утробным рычанием тварей и звуком, с которым они впивались в живую плоть. Где-то совсем рядом – за стеной шевелящейся тьмы, изредка прерываемой лязгом стали и всполохами яркого света, иногда золотого, иногда голубого, – кричала Пайпер, требуя, чтобы Третий немедленно вернулся. Эйлау бы сильно удивилась, если бы это действительно сработало.

Нужно лишь загнать тварей в зачарованный круг. Даже если Третий будет мешать, он не сразу решится остановить кого-то из них. Эйлау или Магнус успеют поднять меч и отсечь Розалии голову – в зависимости от того, кто окажется ближе. Это не так уж и трудно.

Это действительно не так трудно, но лишь в том случае, если твари пытаются убить их, а не оттеснить. Это напугало фею намного сильнее, чем клыки ноктиса, щелкнувшие совсем рядом с лицом. Она всадила меч твари в челюсть и оттолкнула ногой, почувствовав дрожь земли и шевеление магии раньше, чем хаос атаковал. Раньше, чем стены сдались перед ним и начали осыпаться. Раньше, чем земля стала расходиться, поглощая тварей. Раньше, чем раксова Башня сотворила саму себя из пустоты, мощным порывом ветра отшвырнув всех остальных в стороны.

Затылком Эйлау ударилась то ли о чей-то доспех, то ли о корень ближайшего дерева, к которому были привязаны беснующиеся лошади. Теплая кровь мгновенно пропитала серебристые волосы, стянутые в тугую косу, и наполнила рот, стекая по правому виску. Развороченные, обугленные куски здания; с корнем вырванные деревья; лошади, копытами взрывающие землю и рвущиеся с привязи, чтобы сбежать; твари, от которых остались лишь оторванные еще кровоточащие конечности, – Эйлау заметила только это. Не было ни луны, ни звезд, но фея хорошо увидела, как на месте, которое раньше занимало старое полуразрушенное здание, высилась черная Башня, верхушкой разрезающая небо.

А вокруг – только члены ее свиты.

– Где они? – выдохнула Эйлау, хватаясь за руку одного из рыцарей, подскочившего к ней. – Где они все?!

Клаудия разочарованно вздохнула.

– Это и есть твоя игра? – спросила она, зная, что Карстарс ее слышит.

Разумеется, он не ответил. Вряд ли он вообще обращал внимание на простую смертную девчонку, не обладающую достаточной силой, чтобы противостоять ему.

– Что ж, – произнесла она, коснувшись деревянного изножья кровати, возле которой стояла, – пусть будет по-твоему. Однажды я уже выжила среди хаоса. Выживу и сейчас.

Ни Третий, ни Эйкен не любили говорить о Башне, но Клаудия узнала достаточно: это место умело читать сознание тех, кто оказывался внутри, и перестраивалось в соответствии с ним. Башня подчинялась своему создателю (нынешняя – Карстарсу), но порой могла творить нечто самостоятельно, будто и впрямь была живым существом. Клаудию это ничуть не пугало. Она выберется отсюда, найдет остальных и покончит с Розалией. Но если этого не произойдет… Что ж, она постарается забрать с собой как можно больше тварей, если те осмелятся напасть. Даже если сокрушитель не желал ложиться в ее руки, девушка умела постоять за себя.

Клаудия оглядела свою простую комнату. Средних размеров, без лишних украшений и изяществ, которые ее семья не могла себе позволить. Лишь всегда заправленная кровать, стол, низкий комод для одежды и круглое зеркало, висевшее на стене. Из зеркала на Клаудию смотрела девушка с короткими черными волосами, черными губами и