Сливово-лиловый - Клер Скотт

— Завтрак, — говорит он, похотливо улыбаясь. — Давай. Я голоден.

Роберт берет меня за руку и тащит на кухню, показывает на стул.

— Сядь, Аллегра. Медленно и осторожно, пожалуйста.

Я хмурюсь и смотрю на сиденье своего стула. Подушки, которая обычно лежит там, больше нет. Вместо нее — впечатляюще большой и толстый вибратор с присоской и кабелем, ведущим к пульту дистанционного управления. «О мой бог! — думаю я. — Вот почему он меня завел. Чтобы я потекла».

— Что-то новенькое? — спрашиваю, потому что никогда раньше не видела этого девайса.

— Так и есть. Садись, Аллегра. Я не собираюсь повторять это трижды, мой ангел.

Я вижу, что, чтобы мне было легче, он смазал штуковину смазкой. Глубоко вздохнув, встаю перед стулом и очень медленно опускаюсь на сидение, держась за край стола. Чувствую на себе его пристальный взгляд и закрываю глаза, когда ощущаю, как толстый тупой конец проникает в меня и растягивает. С моих губ срывается тихий всхлип, эта штука действительно большая. Я стону, когда усаживаюсь, а Роберт подталкивает стул к столу и наливает мне кофе. Ощущение полного наполнения, ноющая задница, стоящая передо мной задача — все это стимулирует самые настоящие потоки влаги.

— Открой глаза, — приказывает он, садясь напротив меня, и я смотрю на него.

— Бля, Роберт… — шепчу я. — Эта штука огромна…

— Она задевает шейку матки? — спрашивает мужчина, поднимая брови.

Шейка матки очень чувствительна к боли, и мне обычно очень неприятно — в очень негативном смысле — если что-то там меня касается.

— Нет, все в порядке.

— Мой кулак такой же по размеру, Аллегра, и ты можешь принять его без проблем, — усмехается он и протягивает мне корзинку с хлебом одной рукой, а другой берет пульт и крутит колесико. По вагине проходит легкая вибрация, я издаю стон, рефлекторно закрываю глаза, цепляясь руками за край стола.

— Держи глаза открытыми, Аллегра. Хлеб?

— Я… я не могу… есть… ааааах…

— Ты будешь есть.

Не терпящий возражений, строгий, непреклонный.

Я беру тост и придвигаю маслёнку, с трудом концентрируясь на том, чтобы намазать хлеб чертовым маслом — так сильно меня переполняет похотью. Роберт расслабленно откидывается на спинку стула и улыбается мне, он ест спокойно, наслаждаясь моей борьбой. Знаю, что у него стоит, что происходящее его невероятно возбуждает. Когда я, наконец, заставляю себя проглотить первый кусок, он берет пульт, и еда практически вываливается у меня изо рта. О, небеса, небеса, это круто! То, что внутри меня, не просто вибрирует, оно меня трахает.

— Ешь, Аллегра.

— Я… не могу, — стону я, с трудом проглатывая кусок тоста.

— Ты должна. Я желаю, чтобы ты съела что-нибудь. Ты выпила сегодня всего одну чашку кофе. Это нехорошо, детка.

Я несколько раз сглатываю, левой рукой цепляясь за стол, правой возя тост взад-вперед по тарелке. Я близка к оргазму, так чертовски близка, что не могу есть. Мне хочется закрыть глаза и погрузиться в это охренительное состояние.

— Аллегра. Держи глаза открытыми и ешь.

Я снова откусываю немного, изо всех сил концентрируясь на пережевывании и глотании, пытаясь полностью заблокировать тело ниже пояса — но стимуляция слишком сильна, чтобы ее игнорировать. Снова и снова пытаюсь закрыть мои глаза, потому что у меня больше нет сил давить впечатлениями свое зрение. Это тяжелая битва за требуемое послушание, и с каждой секундой мне становится все яснее, что на этот раз я потерплю поражение. У меня нет шансов противостоять вибрации во мне. Яйцо выпивает из меня все соки, но яйцо абсолютно безобидно по сравнению с силой, которую имеет этот вибратор.

— Хорошая девочка, — тихо говорит Роберт, когда я съела половину, и снова усиливает стимуляцию.

— Роберт… — задыхаюсь я, всего несколько секунд спустя. — Пожалуйста, могу я кончить?

— Нет. Мы завтракаем, Аллегра. Ешь.

— Но я не могу…

— Тебе придется постараться.

Внезапно перед глазами встает сцена с Мег Райан из фильма «Гарри и Салли». Отличие лишь в том, что я на самом деле сижу перед тарелкой и что действительно кончу. Это неизбежно, ничего не могу с этим поделать.

— Роберт, пожалуйста…

— Нет.

Его улыбка — ухмылка дьявола, он знает, что у меня нет шансов подчиниться его запрету.

— Я не могу это остановить, пожалуйста, Роберт… пожалуйста!

— Нет.

Он усаживается поудобнее и наслаждается шоу, моей борьбой, которую я, как пить дать, проиграю. Я так возбуждена, что даже не знаю, где я и что я — и внезапно у меня возникает ощущение, что мне срочно нужно в туалет. Со мной такого никогда не случалось раньше, но я отбрасываю эту приводящую в замешательство мысль в сторону. Все равно нет сил додумать ее до конца. Мне нужны все силы, что у меня есть, чтобы произнести:

— Роберт, пожалуйста… мне нужно… в туалет.

— Не нужно. Это оргазм. Ты кончишь очень сильно, не так ли, дорогая?

Он встает и идет вокруг стола к моему стулу. Наверное, переживает, что я свалюсь вместе со стулом, когда кончу.

— Сквирт, Аллегра. Ты когда-нибудь испытывала? — шепчет он мне на ухо, теребя мой сосок одной рукой, усиливая ураган во мне.

— Нет, нет… О, Боже, Роберт…

Он точно улавливает момент, когда я сдаюсь, когда ураган уносит меня, и закрывает мне рот ладонью. Чувствую что-то неописуемое, то, чего никогда раньше не чувствовала: фейерверк, вспыхивающий по всему телу, тысячи крошечных взрывов на нервных окончаниях, в каждой проклятой клеточке моего организма.

Придя снова в состояние воспринимать свое окружение, я замечаю, что Роберт несет меня по коридору в спальню.

— Что… Пожалуйста, прости… — шепчу я, когда осознаю, что кончила, несмотря на запрет.

— Это было самое крутое, что я когда-либо видел… — улыбается Роберт и укладывает меня на кровать.

— Что? — спрашиваю я, не понимая, о чем он говорит в данную секунду.

— Ты эякулировала, моя красавица. Пол на кухне мокрый. И если бы я не закрыл тебе рот, полиция уже была бы в пути. Покупка этой штуковины оправдала себя. Использовалась один раз и стоила каждого потраченного цента.

— Я… что? Правда? — спрашиваю, он кивает и целует меня.

— Это было крышесносно, Аллегра. Я почти немного завидую, мне тоже хотелось бы подобного оргазма…

Он падает на кровать рядом со мной, снова прижимает к себе, ласкает, а затем укрывает.

— Откуда ты это знал? Что подобное произойдет? — тихо спрашиваю я и глубоко вздыхаю.

— Не знал. Надеялся. А потом, когда ты сказала, что хочешь в туалет, я понял, что