Все в его поцелуе - Джо Гудмэн

Она повернула голову. Угрюмо поджатые губы его чуть расслабились.

– Я хотела тебя, знаешь ли. Возможно, я слишком многое открываю тебе, но я действительно тебя хотела. Когда ты велел мне встать перед зеркалом и стал ласкать меня, ты показал мне, как я могу пережить то, чего они хотели. Ты хотел, чтобы я воспринимала все как бы со стороны, будто происходит не со мной, а с кем-то другим, будто я скорее наблюдатель, чем участница, и все же происходило все с нами, и желание у меня возникло самое что ни на есть настоящее. Мне надо наказать себя за него?

– Нет, – Уэст закрыл глаза. – Нет, видит Бог.

– А как насчет тебя?

Уэст не спешил с ответом. Рия погладила его пальцы.

– Вот видишь, ты еще себя не простил. Ты спас меня, Уэст. Спас, как тогда, на озере. Тогда ты не заслуживал наказания и не заслуживаешь его сейчас. – Она поцеловала его в щеку, затем прошептала ему на ухо: – Возможно, все смывается. Куда ты дел мыло?

Уэст задержал ее руку. Он смотрел в потемневшие зрачки ее серо-голубых глаз, на ее полные, чуть приоткрытые губы и видел откровенное желание в чертах ее лица. Она не стеснялась его, не собиралась скрывать, что хочет его, и все сразу стало казаться совсем не таким запутанным.

Возможно, все так и было.

Он отпустил ее руку и потянулся за мылом. Улыбаясь чуть насмешливо, он вложил мыло в ее раскрытую ладонь. Он видел, как она сомкнула пальцы вокруг бруска. И едва она прикоснулась к нему мылом, он почувствовал, что сражен.

Вода плескалась через край, потом они смеялись, и их смех слышался далеко за пределами спальни. Тела их от мыла стали скользкими, они двигались легко, без трения, переплетались руки и ноги, и у них перехватывало дыхание от наслаждения.

Мокрые, они вышли из ванны, с тел их стекала вода, когда они легли на постель. Под одеялом Рия легла на Уэста всем телом, развела его руки и сжала запястья. Она смотрела ему прямо в глаза.

– Ты знаешь, – отозвалась она, – что твой друг Саут выбрал самое неудачное время?

– Ты говоришь о том моменте, когда он разбил стекло?

Она кивнула, поглаживая набухшие вены его запястий большими пальцами.

– Но я думаю, ты знал, что он рядом, не так ли?

– Да.

– Откуда? Я посмотрела наверх, когда услышала дождь, но я его не видела.

– Но ты видела ясное ночное небо, не так ли? И звезды.

– Да.

– Значит, ты могла бы догадаться, что слышишь не дождь. Я понял – если галька ударяет о стекло, значит, пришли друзья. Я только не знал, что там Саут. Известно, что он отлично умеет лазать по реям – опыт служения на кораблях его величества, но то, что он так же хорошо карабкается по крышам, я не знал.

Рия чуть тряхнула Уэста за руки. Грудь ее касалась его груди. Она чуть приподнялась.

– Ты мог бы меня предупредить.

– Я не мог.

Она молчала, обдумывая его слова.

– Нет, – подтвердила она, – не мог.

Помолчав немного, Уэст объяснил:

– Не из-за боязни, что ты нас выдашь, просто потому, что у меня не оставалось времени тебя подготовить.

Она смачно поцеловала его в губы.

– Ты хорошо меня подготовил. Ты накрыл меня своим телом.

– М-м-м…

– Наверное, стекло тебя поранило.

– Ничего.

– Дай посмотрю. – Рия соскользнула на бок и стала ждать, что он перевернется на живот. Вначале взгляд ее упал на мелкие царапины, покрывавшие его спину, затем на те шрамы, что остались у него с того далекого летнего дня. И те и другие отметины он получил за нее. Положив ладонь ему на спину, она подвинулась ближе и поцеловала его в плечо.

– Я люблю тебя.

– Мне приятно знать, что ты не изменила своего ко мне отношения, потому что я все еще намерен сделать тебя своей женой.

Рия улыбнулась блаженно. Когда он накрыл ее губы своими и обнял за плечи, она вся открылась ему навстречу. Он вошел в нее.

Рия подняла руки, схватившись за изголовье, и вытянулась, изогнувшись аркой под ним, поднимая себя на волне удовольствия, что создавал он. Он держал ее, и она держала его, и они разделили все то наслаждение, которое способны испытать двое людей, изголодавшихся друг по другу.

Удовлетворенные и усталые, они нежились в объятиях друг друга.

Рия сонно потерлась об Уэста. Ей стало неизъяснимо хорошо и покойно. Она могла бы замурлыкать по-кошачьи.

– Кошка или котенок? – спросил Уэст.

Она чуть нажала ногтями на его ладонь:

– Сам решай.

Он засмеялся, и звук его смеха не сильно отличался от кошачьего довольного урчания. И тогда он усмехнулся, откинул прядь ее светлых волос и поцеловал в шею.

– Я не думаю, что смогу дождаться оглашения помолвки и прочей чепухи, когда ты так настойчива. Если уборная джентльмена уже не является его священным убежищем, если на него могут покуситься в ванне, тогда единственное, что ему остается, – получение специального разрешения.

– Я тебя искушаю?

– А ты сомневаешься? – спросил он, приподняв бровь.

Она положила свою руку рядом с его рукой.

– Нет, но мне удивительно приятно слышать твои слова.

Уэст прижал ее к себе теснее. Вскоре ее дыхание стало ровнее, и он понял, что она уснула.

Уэст удивлялся тому, что она может представать перед ним такой разной: то похожа на вращающегося с бешеной скоростью дервиша, то вся – спокойное созерцание, а вот теперь – воплощение сонного покоя. Если ему повезет, она никогда не устанет удивлять его, привлекать двумя противоречивыми сторонами своей натуры – спокойствием и дерзкой жизнерадостностью, будет отдавать добро сторицей.

Уэст смотрел на нее, потому что не мог не смотреть. Она завораживала его, она его бесила. Она смеялась с ним и над ним. И не было в ней ничего такого, что не лечило бы его душу.

В Хэмбрик-Холле друзья дали ему путевку в жизнь, но в любви к Рии он нашел свой ориентир.