Очень древнее Зло - Екатерина Лесина

Реальность, она другая.

— Надо, — я закрыла глаза. — Мне это надо. Мне это действительно надо и… сделаешь? Или это сложно?

Ничего сложного.

Кровь просто. Кровь льется на пол, и сама расползается, рисуя такую знакомую звезду. И теперь я нахожусь в центре её. Я и Ричард.

Пугает?

Еще как. И давлю желание выбраться. Бросить все. Сбежать. Такое… естественное, человеческое желание.

— Нужны опоры. Гаранты. Так их называли. Свидетели. Те, чья сила будет использоваться в ритуале.

— Маги?

— Не обязательно.

Артан молча встал в вершину первого луча.

Поднялась Брунгильда, но была остановлена

— Возможно, я кажусь вам смешным, моя драгоценная леди, но позвольте мне… это, безусловно, далеко не подвиг, но я чувствую за собой долг. И прошу позволить мне его исполнить.

Он склонил голову.

Тот, со шрамом, отодвинув Теттенике, занял третий луч.

— Извини, Славка, но я и вправду должен… — рыжий развел руками. — Так оно… правильно, что ли.

Ксандр встал на пятый.

— Дальше… что?

— Дальше, деточка, все зависит от тебя, — тьма окончательно развеялась. И я увидела лицо Командора. И удивилась. И… и вовсе он не грозный.

Нисколько.

Смотрит вот с печалью.

— Что мне делать?

Ведь надо же что-то… что? Где то заклинание, которое я должна произнести. Как…

— В том и сложность, деточка, что никто не знает. Просто постарайся не потерять себя.

Он произнес слова.

Правильно. Вначале было слово. Вначале…

И второе.

Третье. Древний язык. И мир отзывается на него. Выведенная кровью и силой пентаграмма вспыхивает. И я лечу во тьму.

Я… распахиваю крылья, но те слишком слабы. И я падаю.

Падаю.

Ну не дура ли.

Глава 50 О том, что все истории заканчиваются свадьбой

«Жили они долго и счастливо».

Нереалистичный финал одной сказки

Ричард спал.

Точнее он точно знал, что умер. Но почему-то не до конца. И эта неокончательность смерти, признаться, несказанно раздражала.

Нет бы, чтобы совсем.

А так…

Самое странное, что он отчетливо осознавал происходящие.

Каждое слово.

Каждый вздох. Чужое тепло, которое уходило. И силу, что осталось. Зачем? Боль. Боль тоже была. Она появилась незадолго до смерти. А потом ушла, но не совсем.

— Ричард? — его имя произнесли осторожно, с явною опаской. — Ричард…

Отзываться?

Он был… в нигде.

И где-то.

Среди тьмы. Тьма окружала мягким облаком, которое было готово принять его. И разве так не лучше?

— Ричард? Если ты не отзовешься, то я… я не знаю, что с тобой сделаю!

Что с ним еще можно сделать?

Разве что оставить. И еще недавно он бы желал этого. А сейчас сама мысль привела в ужас и…

Он обернулся.

Демоница.

Круг.

Пламя прозрачное и уловить его присутствие можно лишь по тому, как дрожит воздух по-над кругом. Линии… смутно знакомые линии.

Его вызвали, как он когда-то вызвал демона? Смешно.

— Ричард, я знаю, что ты здесь!

Здесь.

По другую сторону огненной черты. Ричард протянул к ней руку и кивнул. Пламя было высоким и надежно отсекало его от демоницы. Хотя в той, что стояла в круге, демонического почти не осталось. Хвост вот. Выглядывал из-под лохмотьев и нервно подергивался.

— Ты все-таки отозвался, — с облегчением выдохнула она. — Боги, я так переживала… я думала… иди сюда, Ричард.

Зачем?

Тьма боится огня. А ему пора. Путь предначертан. Последний из рода Архаг открыл-таки ворота, хотя и не по своей воле. Но демоны ушли. А он умер. Пусть даже тело живо. Тело… только тело.

— Зачем? — звук собственного голоса показался резким и злым.

— За тобой. Я пришла за тобой.

— В этом нет смысла.

— Мы мир спасли.

— Я знаю.

— А теперь пытаемся спасти тебя.

— И это я знаю.

— Обряд… очень древний. Про него Лассар рассказал.

— Знаю.

— И… и все, что ты хочешь сказать?

— Нет.

Наверное, она ждет другого. Но… чего именно? Ричард не понимал.

— Если ты… если ты откажешься, то я не вернусь. Тоже умру, — она переминалась с ноги на ногу. — Это тебя не беспокоит?

И голову на бок склонила.

— Ты грязная.

— Можно подумать ты сильно чище.

Кажется, она обиделась. И от этого в груди возникло неприятное чувство. Еще не боль, но похоже. Очень похоже.

— Огонь, — Ричард протянул руку, и пламя потянулось к ней. — Здесь. Мне не пройти.

— Нет, — демоница упрямо мотнула головой. — Если бы так, то в обряде не было бы смысла. Как и не было бы выживших после него… подожди, я… сейчас.

Шаг.

И она рядом.

Действительно грязная. И… и почему-то тянет стереть это серое пятно, то ли пыли, то ли сажи, с её щеки. Как тянет коснуться бледной кожи.

И царапин на второй щеке. Накрыть их ладонью. Сунуть пальцы в спутанную гриву волос.

В глаза заглянуть.

Но пламя…

— Она рассказывала про этот обряд, — память все-таки вернулась полностью, но теперь, там, где был Ричард, знание не причиняло боли.

— Императрица?

— Да. О том, что в незапамятные времена только так… делили на двоих. Силу. Жизнь. И душу… только у меня души почти не осталось.

— Глупость.

— Нет, — он все яснее понимал, что должен делать. Все-таки хорошо, когда ты не совсем жив. Яснее начинаешь мыслить.

— Глупость! — она топнула ногой и шагнула в пламя, но… осталась на границе. — Я не могу! Не получается! У меня не получается…

— Послушай меня, пожалуйста…

— Не хочу, — демоница совершенно по-детски зажала уши ладонями. — Ты сейчас скажешь что-то правильное и гадкое. А я… я… я хочу, чтобы ты… чтобы ты вернулся!

— Я ли?

— А кто?

— Мою душу почти сожрала нежить. Давно. По капле, понемногу. Она присосалась и тянула, тянула… долго. А потом, когда я почти умер, мать подселила ко мне демона. И лучше бы я вправду умер. Хотя теперь понятно, почему тьма мне так подчинялась.

Она и сейчас была с ним, ласковая и послушная, готовая принять, утешить, поддержать.

— Демон ушел.

— А я остался. Только… ты уверена, что хочешь столкнуться со мной, настоящим? Что если… демоны всегда меняют мир вокруг. И этот тоже…

От взгляда её укоризненного хочется спрятаться.

И Ричард отступает.

Это трусость, но и пускай. Он готов быть трусом.

— Стой! — демоница топнула ногой. Упрямая женщина. — Ричард из рода Архаг! Не смей сбегать!

— Демоны жестоки. Нежить не лучше. А моей души остались ошметки…

— Но она ведь есть!