Страдать, чтобы простить - Ребекка Донован

— Я думал, ты нашла сообщение, когда я вернул тебе телефон, — объяснил я. — Понимаешь, я не смог заставить себя сказать тебе об этом. Ведь я не в курсе, что произошло между тобой и Джонатаном и почему вам надо прощать друг друга, но… — Я остановился и закрыл лицо руками. — Эм, я его презираю. Я искренне сожалею, что ты вообще встретила его. Так это из-за него, да? — (Она кивнула.) — Почему ты должна его простить?

— Потому что обидела его… совсем как в свое время тебя. Он мне доверился, а я обернула это против него, прекрасно понимая, что тем самым уничтожаю его. И действительно уничтожила.

— Он как раз делает важный звонок, — сказала Сара, увидев, что я меряю шагами комнату. — Я уверена, за всем этим стоит нечто большее.

— Значит, она и тебе ничего не сказала? — спросил я и, когда Сара покачала головой, добавил: — Выходит, она хранила этот секрет более двух лет, да? — Я стиснул зубы и снова заметался, как раненый зверь.

— Эван, давай для начала выясним, что на самом деле случилось. Договорились?

— В тот вечер, когда бандит вломился в наш дом, — понурившись, начала она, — Джонатан вырвал меня из его лап. И отделал парня до потери сознания. Тот лежал на полу без движения. А когда я заставила Джонатана прекратить, на парне уже живого места не было. И повсюду… кровь. — У нее дрожал голос, руки ходили ходуном. Я лежал рядом с ней на кровати и пытался дышать ровно. — Затем я помогла Джонатану избавиться от тела, и мы солгали в полиции, чтобы замести следы.

— Он что, умер? — спросил я, и она кивнула.

— Джонатан не убивал его, — выключив телефон, через час объявила Сара. Вид у нее был измученный. — Да, он сделал из парня котлету, но на парковке его нашли с пулей в башке. В результате оружие, из которого стреляли, совпало с тем, что было использовано полгода спустя. Похоже, в том баре было полно темных личностей, а у этого наркодилера была не самая хорошая репутация. Вот кто-то из местных отморозков его и пришил, а заодно забрал всю выручку и товар.

— Она думает, что помогла его убить. Считает себя соучастницей преступления.

— Так он просил тебя простить его, потому что из-за тебя убил того парня? — дрожа от злости, спросил я.

— Нет, — едва слышно ответила она.

— Он убил свою семью, — сообщила Сара, и я стиснул зубы от отвращения. — Ему предъявлено обвинение в поджоге дома, где спали отец, мать и брат. Процесс провели в ускоренном порядке, и три дня назад его заключили под стражу. Папа говорит, что отец Джонатана большую часть жизни над ним измывался и тем самым нанес ему психологическую травму. Психиатр Джонатана свидетельствовал в его пользу, и в результате Джонатана приговорили к двадцати годам тюремного заключения за убийство первой степени, но отсидеть ему предстоит только десять лет. Он в Нью-Йорке, в тюрьме со средней степенью изоляции.

— Ты знала и ничего не предприняла?! — Я поднял на нее голос. — Неужели ты хотела, чтобы ему все сошло с рук?

— Я обещала. И я знаю: то же самое он сделал бы и для меня. — В комнате вдруг повисла оглушающая тишина.

— Куда ты собралась?

— Я должна найти его. Произошло что-то очень и очень плохое, и я не смогу продолжать жить в ладу с самой собой, если не повидаю его. Прости, но мне пора уезжать.

Эмма, как и обещала, сохранила секрет Джонатана — до сегодняшнего вечера. Мне казалось, что раньше я его ненавидел. Но ярость, которую я испытывал сейчас, буквально испепеляла сердце.

Я сел на пол у стены и схватился за голову.

— Она знала, — прошептал я. — Знала, но предпочла защищать его интересы, сохранив его тайну. Он убил свою семью, а она не обмолвилась об этом ни словом.

— Эван, — умоляюще позвала меня Сара, но я даже не поднял головы.

— Нет, ну что она за человек?!

— Я не та девушка, в которую ты в свое время влюбился. Ее больше нет. И ты должен решить, можешь ли дальше любить меня. Выбор за тобой.

И она исчезла.

— Сара, ты должна позвонить ей. Рассказать о наркодилере. А также о том, где сейчас Джонатан.

— А почему бы тебе самому не позвонить?

— Я не могу с ней говорить. — И я вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.