Бархатная песня - Джуд Деверо

— Не слишком приятно, правда? — спросил Рейн, следя за выражением ее лица. — Чему можно научить людей, которые ночную посуду опорожняют у себя на пороге?

— Кто они, эти люди? — спросила Аликс, с отвращением глядя на грязных, усталых женщин, занятых домашней работой, в то время как мужчины сидели и отплевывались, время от времени бросая на Рейна и Аликс наглые взгляды. Не отдавая себе в этом отчета, Аликс подошла к Рейну поближе.

— Посмотри туда, — сказал он, указывая пальцем. — Этот человек убил четырех женщин. — В голосе Рейна звучало омерзение. — Держись от него подальше. Он любит нападать на тех, кто меньше и слабее его. А-вот тот, с повязкой на глазу, — Черный Беглец. Он бывший палач и так прославился своим ремеслом, что пришлось ему оборвать свою карьеру в самом разгаре, — добавил Рейн ядовито.

— А вот те? Люди, сгрудившиеся у костра? Рейн немного нахмурился:

— Это страдальцы. Бывшие арендаторы, которых Закон об огораживании общинных земель превратил в бродяг. Они ничего не знают, кроме сельскохозяйственного труда, насколько я понимаю, и не желают учиться ничему другому.

— Закон об огораживании! — воскликнула Аликс. — Неудивительно, что они вас ненавидят.

— Меня? — переспросил он с искренним удивлением. — А почему они должны ненавидеть меня?

— Вы отобрали у них фермы, огородили их земли И устроили на них пастбища для своих паршивых овец, — выпалила она, давая понять, что не каждый человек неблагородного происхождения так же необразован, как эта деревенщина.

— Это я-то отобрал? — переспросил Рейн уже не улыбаясь, но глубокая ямочка на щеке выдавала веселое настроение. — Ты всегда судишь целое сословие по действиям одного из принадлежащих к нему? А в твоем городке разве нет негодяев? А если такой мерзавец очистит мой карман, то, значит, я дол-ясен во имя справедливости вздернуть всех остальных горожан?

— Нет… наверное, нет, — неохотно согласилась Аликс.

— Вот, съешь-ка, — сказал Рейн, подавая ей крутое яйцо, и, взяв у нее остатки ломтя, стал его доедать. — Ты никогда не подрастешь, если не будешь есть. А теперь надо бы поразвить твои мышцы. — И с этими словами Рейн повел ее через заросли деревьев туда, откуда доносились звуки, которые она слышала с тех самых пор, как прибыла в лагерь.

Они вышли на большую расчищенную площадку, и Аликс, широко открыв глаза, застыла перед открывшейся взгляду картиной. Казалось, мужчины — много мужчин! — пытались убить друг друга, лошадей или самих себя. Они орудовали мечами, кололи копьями набитые чучела или, нагрузив себя камнями, делали физические упражнения.

— Что это? — растерянно прошептала она.

— Если человек хочет остаться живым, он должен уметь драться, — ответил Рейн, глядя на двух дерущихся мужчин. — Эй, вы двое! — заревел он так, что Аликс вздрогнула. В два прыжка Рейн оказался рядом с двумя бродягами, которые, побросав мечи, пустили в ход кулаки. Рейн схватил их за лохмотья, встряхнул, как собак, и отбросил в разные стороны. — Люди чести на кулаках не дерутся! — зарычал он. — И раз вы у меня под началом, деритесь как порядочные люди, а не как отбросы общества, каковыми вы и являетесь. Если еще раз нарушите мои правила, то будете наказаны. А теперь — опять за дело!

Молча и даже благоговея перед яростью Рейна, Аликс стояла, словно окаменев, пока он снова не подошел к ней. Оказывается, его голос мог меняться от сладкоречия, когда он разговаривал с Розамундой, до этого ужасающего рыка.

— А сейчас, — сказал Рейн невозмутимо, как всегда разговаривал с ней, — давай проверим твои силенки. Ложись лицом вниз и отжимайся на руках.

Аликс понятия не имела, о чем это он говорит, и, поймав ее вопросительный взгляд, Рейн вздохнул, словно на него взвалили огромное бремя, стянул с себя дублет и рубашку, бросился животом на землю и несколько раз приподнялся на руках. На вид это было совершенно не трудно, и Аликс заняла ту же позицию. С первой попытки она смогла лишь оторваться от земли до пояса, во время второй едва оторвала от земли локти — и тут же рухнула вниз.

— Слишком много сидишь! — заявил Рейн и, схватив Аликс за штаны на заду, приподнял самую весомую часть ее тела. — А теперь отталкивайся! Действуй своими хилыми ручонками!

Услышав такое оскорбление, Аликс откатилась от него и села.

— Это не так легко, как кажется, — возразила она, потирая трясущиеся руки.

— Еще как легко! — фыркнул он, падая животом вниз. — Садись верхом.

Аликс не сразу поняла, чего он хочет. Забраться на это огромное, голое, потное бронзово-золотистое пространство?

Рейн сделал нетерпеливый жест, и Аликс, отжимаясь одной рукой, оседлала его. Он стал подниматься и опускаться, а она сидела на нем верхом. Однако демонстрация его силы ей была интересна меньше всего. Еще никогда она не испытывала такой близости к мужскому телу, особенно между ног. Его пот увлажнял ее бедра, и она сама вспотела. Когда Рейн на одной руке поднимал свое тяжелое тело с Аликс впридачу, его напряженные мускулы касались ее ног изнутри, и во всем теле Аликс ощущала теплую волну. Ее руки, касаясь его горячей кожи, как будто ожили и обрели сверхъестественную чуткость. Все его тело, казалось, звучало музыкой, а она была только инструментом. Но вот и в ее теле возникла мелодия, которой она прежде не знала.

— Ну вот! — сказал Рейн, перекатываясь на бок и опрокидывая ее на землю. — Когда-нибудь ты станешь мужчиной и сам сможешь проделывать все эти штуки.

Глядя на Рейна снизу вверх, любуясь великолепной кожей и ощущая непреходящее возбуждение во всем теле, Аликс подумала, что меньше всего хотела бы стать мужчиной.

Из-за спины Рейна показался Джослин. При виде Аликс его прекрасные глаза сверкнули. Казалось, он догадывается, о чем она думает, и Аликс смущенно отвернулась.

— Вы, наверное, довели своего оруженосца до потери речи, — сказал он Рейну. — Вы забываете, что людям нашего сословия трудно представить, насколько вы сильны и выносливы.

— Ну да, вы слишком заняты подсчитыванием денег, поэтому и ведете сидячий образ жизни, — совершенно серьезно ответил Рейн. — Почему ты такой веселый сегодня? Мало работы?

Джос не обратил внимания на подковырку.

— Просто любопытно, вот и все. Я собирался потренироваться в стрельбе из лука. — И с этими словами он направился к мишеням в дальнем конце длинного поля.

— Уж не собираешься ли ты пустить корни? — спросил Рейн, глядя на Аликс сверху вниз. Когда она поднялась, он взял длинный меч у проходившего мимо мужчины и подал ей. — Возьми эфес двумя руками и нападай на меня.

— Но я никому не хочу причинять боли, — тотчас отговорилась она. — Я не хотел даже Пагнелу делать больно, когда…

— А что, если бы я был Пагнелом? — лукаво спросил Рейн. — Нападай на меня, или я тебя атакую.

Острая боль воспоминаний о недавних событиях доставила ее взять тяжелый меч и сделать выпад в сторону Рейна. Когда острие меча почти коснулось его живота, тот, отпрыгнув в сторону, уклонился от удара. Аликс снова сделала выпад, потом еще и еще. Но так и не смогла коснуться его мечом. Аликс целила и один бок, но по ходу дела меняла направление удара, метя в другой, однако все было напрасно, достать его никак не удавалось.