Танцуй со мной - Софи Уэстон

И тут ударила настоящая боль, резкая и невыносимая. Она закричала. Майкл застыл.

- Дай мне встать, - отчаянно потребовала Алексис. Майкл откинулся назад. Алексис села, держа перед собой освобожденную руку будто чужую. Согнулась над ней и принялась укачивать. Майкл отпустил ее.

- Что случилось? - спросил он резко.

Алексис закусила губу. Боль уже уходила, но последствия - ужасное ощущение слабости и страх, будто она никогда больше не будет владеть рукой, - вернулись, напомнив о себе в полную силу.

- Запястье, - пробормотала она наконец. - Оно сломано.

Она чувствовала его взгляд, и в одно безумное мгновение ей показалось, что он не верит.

- Ты не в гипсе, - заметил он почти обвиняющим тоном.

Дыхание возвращалось к нормальному ритму, и она смогла ответить спокойно:

- Его сняли пару недель назад. У меня есть шина, чтобы при необходимости сохранять кость неподвижной. Вечером я сняла ее.

- Зачем? Чтобы не расхолаживать меня? Она вспыхнула. Она не могла поднять глаз.

- Нет. Если долго не снимать, она беспокоит. Я надеваю, в основном когда нужно что-нибудь носить. Когда хожу по магазинам и тому подобное. За рулем…

- Или когда ходишь на приемы, - сухо добавил он.

- Да. Именно. Только это бывает не часто. Оба помолчали.

- Черт, - сказал он наконец, и Алексис подумала, что это адресовано не ей. Он сунул подушки за спину и сел удобнее, повернувшись к ней. - Серьезный перелом?

Алексис обхватила пальцами правой руки больное запястье и чуть согнула его. От ощущения движущейся кости к горлу подступила тошнота. Не в первый раз она вынуждена была сказать себе правду: совершенно неизвестно, сможет ли она когда-нибудь играть как прежде. И никто не может ответить на этот вопрос.

- Не знаю, - прошептала она тихо. - Врачи довольны.

Он сразу понял. А ведь до сих пор не понимал никто. Даже отчим. Ни, тем более, Патрик - во время того краткого и неловкого разговора, хотя он по-прежнему считался ее педагогом.

- Но?… - мягко продолжил за нее Майкл Слейн. Алексис покачала головой, не глядя на него.

- Не знаю. У меня, наверное, период ипохондрии. Мне говорили, что без гипса рука некоторое время будет болеть сильнее. Не думаю, что все так уж плохо.

- Ты кричала так, будто это была адская боль, - сухо заметил он.

- Да. Я знаю, - выдавила она.

- Я навалился на нее? - Он как будто повеселел.

- Нет. Это… э-э… - Алексис сглотнула. - Это я. Я… э… пыталась пошевелить рукой. А она была подо мной.

- Выходит, это ты навалилась на нее. - На этот раз он, несомненно, развеселился. Протянув руку, погладил ее спутанные волосы. - Бедная моя Золушка. Не очень-то тебе везет этим утром, правда?

Алексис подпрыгнула. Но решила отвечать спокойно.

- Утро могло быть и получше, - обронила она. - Особенно если бы ты не называл меня Золушкой. И не делал поспешных выводов.

Он скрестил руки на груди. Пуговицы его рубахи тоже расстегнулись, заметила она, и слишком много теплой коричневой плоти оказалось на виду, чтобы ей удавалось сохранить спокойствие. Она отвела глаза.

- О каком выводе ты говоришь? - протянул Майкл.

- Похоже, ты думаешь, - четко проговорила она, - что прошлой ночью я намеренно выбрала эту кровать, потому что мне льстит делить постель с великим Майклом Слейном.

- А-а, ты про это. - Он ничуть не раскаивался. Она подняла глаза.

- Да будет тебе известно, что ты ошибаешься. Если бы здесь была другая кровать - или хотя бы какой-нибудь подходящий диван, - ты спал бы один. А я не подвергала бы руку риску быть снова сломанной.

Он изобразил содрогание.

- Удар ниже пояса. Ты не говорила о своем переломе.

- А еще я не говорила тебе занимать единственную в доме кровать. Вечером у меня не было возможности. Ты отключился, - пояснила она. - А утром прыгнул на меня, не дав рта раскрыть.

Наконец до него дошло.

- Единственная в доме кровать? В такой большой квартире? Ты шутишь.

- Фред, - холодно сказала она, - не приглашает гостей с ночевкой. В квартире два рояля, один клавесин, комната для звукозаписи и кабинет. Есть место, где можно поесть и выпить, есть где помузицировать в удовольствие. Но спать гости уходят домой. Поэтому лишних кроватей нет.

- Боже правый, - сказал он смущенно. Оглядел богато украшенную комнату, явно отметив херувимов на потолке. Ухмыльнулся. - Так это собственный будуар маэстро? - В голосе звучали неприлично веселые нотки. - Наверное, я должен извиниться перед тобой.

- Наверное, - согласилась она.

Он снова посмотрел ей в лицо. Что-то в этом прищуренном взгляде заставило Алексис почувствовать себя неловко.

- Считай, что я принес свои извинения, - протянул он наконец.

Алексис выпрямилась.

- Благодарю вас, - учтиво ответила она и отодвинулась. - Если я попытаюсь встать, ты меня отпустишь? - спросила она подозрительно.

- Конечно. Особенно если это гарантирует завтрак.

Алексис издала некий звук, имитирующий кастрюлю-скороварку, и сползла с кровати, не удостоив его ответом. Уходя, она сделала вид, что не слышит смеха.

Когда она варила кофе, ругаясь про себя, зазвонил телефон. Это был Дон.

- Доброе утро, мисс Брук. - Голос звучал несколько смущенно. - Перед домом полно фотографов.

- Да? - сказала Алексис, понимая, что это звучит фальшиво. Она была смущена - и злилась на себя за это. Постаралась спросить как можно безмятежнее: - На заднем дворе тоже?

- Парочка сидит на мусорных баках, - с удовольствием подтвердил Дон, - со своими дурацкими камерами на изготовку. Я подумал, что вам лучше иметь это в виду. Вам же придется грузить все эти штуки в «ренджровер», - добавил он в тяжеловесной попытке проявить такт.

- Гм-да, - машинально согласилась Алексис. И помчалась в спальню.

Майкл все еще сидел, опираясь на подушки. Он листал одну из прикроватных книг Фреда - ужастик в яркой обложке.

- Завтрак? - поинтересовался он, подняв глаза.

- Нет. - Алексис была слишком встревожена, чтобы отреагировать.

Он нахмурился.

- Что случилось?

- Только что позвонил Дон. Сказал, что журналисты осадили здание. Рыскают с объективами наготове, - выпалила Алексис. - Что мы будем делать?

Он поднял брови.

- Видать, этим парням позарез нужен материал.

- Перестань смеяться, - сердито потребовала она. Майкл опустил ноги на пол. На них были все те же темные джинсы. Он поискал глазами туфли.