Тайна одного портрета - Кэтрин Джордж

– Вот это номер, – удивленно произнес Гарри Бретт. – Я думал, ты с ним на ножах. А почему Херефорд?

– Его дамы на портрете родом оттуда, из одной старинной усадьбы. Адам надеется узнать там происхождение портрета.

– Жаль, что я не еду с вами, – сказал Гарри и вдруг фыркнул. – Хотя Адаму вряд ли нужен третий лишний.

– Это совсем не романтическое путешествие. Между прочим, ты не сказал мне, что решил по поводу поездки на отдых с мамой.

– Разве я не сказал тебе, малышка? – спросил он с невинным видом и улыбнулся. – Конечно, я согласен. Надо быть дураком, чтобы отказаться от бесплатного отдыха.

В воскресенье Гэбриэл собралась в дорогу вовремя. На ней была длинная белая джинсовая юбка, белый топ и поверх него голубая батистовая блузка. Этот июньский день был таким жарким, что она пришла в восторг, когда подъехал Адам, сидя за рулем старенького автомобиля с опущенным верхом. Машина была безупречно ухожена, и сразу становилось ясно, что она – предмет гордости хозяина.

– Доброе утро, – поздоровалась она, с восхищением разглядывая автомобиль. – Вот это да!

Адам выпрыгнул из машины и любовно похлопал по капоту.

– Это любовь моей жизни. Доброе утро, Гэбриэл. – Всмотревшись более внимательно ей в лицо, он нахмурился. – Выглядите вы чудесно, но синева под глазами под стать цвету вашей блузки. Плохо спали прошлую ночь?

– Да вроде бы нет. Обычно я отдыхаю в выходные, но вчера работала над вашими дамами. – И взяла портрет с собой в спальню, чтобы не ходить в подвал с наступлением темноты.

– Этого делать не следовало!?

Она пожала плечами.

– Вам ведь нужно побыстрее. Кроме того, мне ужасно хотелось яснее увидеть второе лицо. Хотите взглянуть? Портрет в кухне на столе.

Адам вошел за ней в дом и несколько секунд молча смотрел на портрет горящими от возбуждения глазами.

– Я прав! – выдохнул он наконец.

– Вы думаете, это действительно работа Этти?

Он покачал головой, не отрывая взгляда от холста.

– После дополнительных исследований в Лондоне я изменил свое мнение. Я почти абсолютно уверен, что это работа Ричарда Тейлора Синглтона. Как и Этти, он учился у сэра Томаса Лоуренса. Возможно, за него не дадут столько, сколько за Этти, но Синглтон был менее плодовит и умер очень молодым. Так что его работ не так много, и они ценятся как раритеты. И если мы имеем дело с подлинником, то эта работа абсолютно неизвестна, так как никогда ранее не публиковалась.

– Значит, она должна произвести заслуженную сенсацию, – обрадовалась Гэбриэл.

– И в этом случае давайте-ка запрем ее побыстрее, – сказал Адам, когда они стали спускаться в подвал. – Кстати говоря, Гэбриэл Бретт, раз вы вчера весь день трудились, то вам пришлось все запирать одной.

– Дело того стоило, – заверила его она, решив умолчать о том, что портрет ночевал у нее в спальне. – Как и лишние часы работы.

– За которые вы можете выставить мне немалый счет.

– Не беспокойтесь. Непременно выставлю!

Они вышли к задней двери, и Гэбриэл с вызовом посмотрела на него. – Мы не говорили о деньгах. Но вы ведь понимаете, мистер Дайзарт, что мои услуги стоят недешево?

– Я заплачу, сколько скажете, – заверил ее Адам.

– Хорошо, что у меня есть совесть. – Она улыбнулась. – Может быть, я не такая опытная, как отец, но все равно рассчитываю получить за свои услуги плату в размере его обычного гонорара.

Адам откинул голову и засмеялся.

– И вы ее получите, Гэбриэл Бретт. Хотя я с вами и не согласен.

– Считаете, что я должна запрашивать меньше?

– Нет. Ваша работа не хуже работы Гарри, Гэбриэл. И он первый подтвердил бы это.

– Но он необъективен!

Гэбриэл приехала в «Хэйуордз-Фарм» две недели тому назад, намереваясь провести с отцом лишь выходные. Когда он заболел, она осталась – не только присмотреть за больным отцом, но и за его бизнесом и самой выполнить срочную работу. Сегодняшняя поездка была первым настоящим развлечением, которое она себе позволила с момента приезда. И, по мере того как Адам вез ее по залитой солнцем сельской местности, она начала расслабляться.

– Я подумал, нам надо перекусить пораньше, по дороге к Херефорду, – сказал он. – А потом отправимся разнюхивать.

– Куда именно?

– Потерпите, скоро узнаете. – Он самодовольно усмехнулся. – Вчера на меня снизошло наитие, и я последовал ему. А сегодня вы увидите результаты. Но позже.

– Вы всегда такой зануда? – осведомилась она.

– Это мой способ подогревать в вас интерес. Вероятно, ваш торговец произведениями искусства развлекает вас изысканными занятиями. А моя игра – это ленч в пабе и поездка за тайной.

Адам не был лихачом, как ожидала Гэбриэл, когда увидела его машину. Он ехал с такой скоростью, которая позволяла ей любоваться окрестностями. Джереми в тех редких случаях, когда вывозил ее за город, не давал ей такого шанса. Оказываясь за пределами Лондона, он, несмотря на некую томность в манерах, тут же ставил себе целью домчаться до места назначения на предельной скорости.

Вскоре Адам свернул на узкую второстепенную дорогу, которая привела их к гостинице, прятавшейся в лощине.

– Ленч, – объявил Адам, остановившись на парковочной площадке, где уже стояло большое для такого уединенного места количество машин.

– Какое очаровательное место, – сказала Гэбриэл, выбираясь из машины. – Но тут тьма народу. Нам повезет, если для нас найдется столик.

– Я заказал, – просто сказал Адам.

– Ну, конечно же, – засмеялась она и увидела ответный всплеск у него в глазах. – Что?

– Вам надо почаще смеяться.

– Последнее время мне было как-то не до смеха, Адам.

Он открыл перед ней дверь в битком набитый, шумный бар.

Пока их провожали к столику в углу зала, откуда был виден расположенный за домом сад, Адам бросил на нее испытующий взгляд, но никак не прокомментировал ее реплику и только после того, как им подали напитки и они сделали заказ, вернулся к разговору на эту тему:

– Значит, я вам не понравился не только из-за своих наглых требований внеочередного обслуживания?

– Не только.

Гэбриэл отпила фруктового сока с содовой из своего бокала. Сегодня на Адаме были белая рубашка с закатанными до локтей рукавами и слегка помявшиеся в дороге легкие брюки цвета хаки. Загорелый, бодрый и особенно привлекательный.

– У меня такое чувство, словно вы рассматриваете меня под одним из ваших увеличительных стекол, – сухо сказал он. – Скажите же мне, почему у меня не было никаких шансов.