Упрямая гувернантка - Энн Мэтер

Барон сдвинулся с места, и теперь Виктория увидела, что на скамье у камина сидит Софи и греет ноги перед огнем. Она сняла шубку и в мерцающем свете горящих поленьев походила на кошку. Девочка бросила на Викторию безразличный взгляд и с обожанием взглянула на отца.

— Скажите, фройляйн, — резким тоном начал барон, — вчера вечером вы хотели меня одурачить?

Виктория нахмурилась, неожиданный вопрос ее озадачил.

— Боюсь, что не понимаю вас, герр барон, — покачав головой, сказала она.

Барон скрестил руки на груди с видом настоящего феодального властителя.

— Собаки! — бесстрастно заявил он. — Вчера в их присутствии вы разыграли робость, а теперь оказывается, что вы в наилучших отношениях с Фрицем. Этим вы нарушили мои инструкции относительно животных.

Виктория потеряла терпение.

— Простите, но вы подняли шум из-за пустяков, — коротко ответила она. — Моя робость ни в коем случае не была наигранной, но, как видите, мы с Фрицем стали друзьями.

— Но я решительно возражаю! — Барон явно не привык к таким ответам своих служащих. — Инструкции о животных давались не просто так, и, кроме того, помните о своем положении!

При виде самодовольного личика Софи Виктории захотелось взвыть. Вместо этого она довольно саркастическим тоном сказала:

— Как понимать ваши слова, герр барон?

Темные брови сошлись на переносице.

— После нашего утреннего разговора я ожидал, что вы приступите к обучению Софи. А вместо этого вы исчезаете на целый час с животным, темперамент которого далеко не идеален!

Виктория смотрела на него довольно долго, затем направилась к выходу.

— Куда вы? — отрывисто спросил барон.

Виктория обернулась.

— В свою комнату, — сдержанно ответила она. — Собирать вещи!

Барон последовал за ней.

— Что за глупости? — возмутился он. — С вами невозможно вести разговор, фройляйн!

Виктория обожгла его взглядом.

— Вы называете это разговором! — воскликнула она. — Это… это разнос в присутствии десятилетней девочки!

— Всего лишь замечание, не больше, — холодно ответил барон. — Естественно, как хозяин, я имею право знать о ваших передвижениях в часы, когда ожидаю, что вы опекаете Софи.

Виктория пожала плечами, стряхивая остатки снега, и невесело взглянула на него.

— Хорошо, — наконец сказала она, — сегодня утром я чрезмерно чувствительна. — Ее глаза блеснули в сторону Софи: и девушку приободрило, что у той проявились признаки смущения.

— И что сделало вас… чрезмерно чувствительной, фройляйн? — дотошно осведомился барон. Он глянул в сторону Софи. — Моя дочь имеет к этому отношение?

Барон оказался проницательнее, чем она могла предположить. И все равно Виктория не собиралась наушничать, не желая терять уважение к себе, а также возбуждать дальнейшую антипатию Софи.

К ее облегчению, в этот момент открылась дверь в кухню и Мария внесла поднос с кувшином горячего молока, кофейником и тремя чашками. Она преодолела необозримое пространство блестящего пола и поставила поднос на длинный полированный стол.

Барон оставил Викторию и с улыбкой подошел к Марии.

— Danke, Мария, — приветливо кивнул он. — Как нельзя кстати!

Мария покраснела от удовольствия и взглянула на Викторию.

— Так вы вернулись, фройляйн, — сказала она с некоторым облегчением. — Густав собирался вас искать.

— Меня? — Виктория нахмурила брови. — Зачем? Я не заблудилась.

Барон кивком отпустил Марию и, когда пожилая женщина оставила их, сказал:

— Погода в горах переменчива. Внезапная пурга может помешать самому опытному восходителю, а падение в трещину для того, кто не знает, как из нее выбраться, — смертельно.

Виктория невольно воскликнула:

— Но я не забиралась в горы, я гуляла вокруг стен замка, вот и все!

— С Фрицем.

— Да, конечно, с Фрицем.

— С животным, о котором вы ничего не знаете и которое вчера вечером напугало вас!

Теперь в самой Виктории пробудился мятежный дух.

— Что вы хотите сказать, герр барон? — нетерпеливо сказала она. — Простите, если причинила кому-то беспокойство, я не хотела. У меня хватает здравого смысла не отходить от замка без надлежащего сопровождения.

— Es freut mich[11]. — Барон взглянул на дочь. — Твои уроки начнутся сегодня вечером, Blümchen[12].

Софи медленно сползла со скамьи и подошла к нему с укоризненным видом.

— Mir ist nicht wohl[13], папа, — сказала она, слабо качая головой.

Барон нахмурился.

— Тебе нехорошо, — повторил он по-английски для Виктории. — Только что все было отлично.

Софи вложила ладонь в его руку.

— Папа, у меня болит голова, — умоляюще сказала она. — Давай отложим уроки до завтра, раз фройляйн не начала с утра?

Виктория была уверена, что вся сцена разыграна для нее. Каким-то образом Софи догадалась, что она не собирается жаловаться отцу, и почувствовала полную свободу для дальнейшей лжи. А в том, что девочка лжет, у Виктории сомнений не возникало.

Барон ласково взглянул на дочь, затем перевел взгляд на Викторию, которая не смогла полностью скрыть раздражение.

— Очень хорошо, — решительно сказал он. — Отложим уроки до завтра, а сегодня мисс Монро может распаковать дорожный сундук, который в настоящее время находится в буфетной внизу башни. Мы с Густавом доставим его в вашу комнату после ленча, фройляйн.

От радости, что ее сундук все-таки прибыл, Виктория забыла о раздражении. Она собиралась справиться о багаже вчера за ужином у барона, но он так и не появился. А утром совершенно забыла.

— Я хотела о нем спросить, — удовлетворенно воскликнула Виктория. — В нем большая часть моей одежды.

Барон бросил на нее лукавый взгляд:

— Если сундук набит одеждой, то, боюсь, возможностей вашей комнаты по хранению этих предметов недостаточно.

Виктория сжала губы.

— В сундуке находится большая часть моей одежды, но я не говорила, что в нем только одежда, — невозмутимо заметила она. — Я предвидела, что по вечерам здесь будет скучно без книг и шитья.

— Вы шьете? — В голосе барона послышалось удивление, и она подумала, что он насмехается.

Не отвечая, она быстро пошла к выходу, но у самой двери он сказал: