Маленькая художница - Кэрол Мортимер

— Здорово! — Мак отступила назад, пропуская в дом мастера.

— Взлом? — Боб уже изучал разбитое окно. — Что-то уж слишком зачастили… Никакого уважения, в этом вся проблема. Ни к людям, ни к их собственности.

— Да, — кивнула Мак, вспомнив про погром в студии.

— Это не займет много времени. Пойду схожу в машину за инструментами.

Мак подошла с чашкой чая для Боба Дженкинса, когда тот вернулся со стеклом такого же размера, как разбитое.

— Откуда вы знали, какое нужно стекло?

Стекольщик сделал глоток и поставил чашку:

— Босс в этом всем хорошо разбирается.

Мак тоже пила чай и наблюдала за его работой:

— Это с ним я утром разговаривала по телефону?

— Не знаю, дорогая. — Боб Дженкинс улыбнулся. — Босс просто сказал мне, чтобы я сюда приехал и заменил стекло.

Мак не знала почему, но у нее вдруг возникла идея, кто этот самый «босс». Может, потому, что она не давала размер окна по телефону, или потому, что не ждала никакого мастера раньше следующего дня?

— Кто ваш босс? — На всякий случай она решила уточнить.

— Мистер Бьюкенен, конечно!

Она боялась этих слов, и она их услышала.

После сегодняшнего натянутого прощания Мак надеялась никогда о нем не слышать и никогда его не видеть. И не иметь с ним никаких дел. Формально она лично и не имела с ним сейчас никаких дел. Он просто прислал человека, чтобы починить ее разбитое окно. Зачем? Джонас расценивал ее как хрупкую маленькую женщину, нуждающуюся в большом и сильном мужчине? Или он делал это потому, что сам был причастен к погрому?

— Конечно. Я отойду на секунду?

— Ну конечно, — усмехнулся жизнерадостный Боб.

Ее переполняла злость. О чем он думал, затевая все это? Она же сказала, что уже вызвала стекольщика. Хватит ему совать нос с ее жизнь!

— Чем обязан на этот раз? — Джонас достал портфель из машины, закрыл ее и повернулся к Мак.

Это был частный подземный паркинг, как раз под его домом. Еще по дороге домой он заметил черный мотоцикл, преследующий его. Но Джонас и не подозревал, кто за рулем байка, пока тот нахально не заехал за ним в гараж, припарковался у его машины и мотоциклист не снял шлем, встряхнув длинными черными волосами. Черный кожаный костюм сидел на Мак как перчатка, выгодно подчеркивая ее грудь, стройную талию и округлые бедра. Джонас не мог не думать о том, как, должно быть, сидят на ее идеальной заднице кожаные штаны!

Вечер Джонаса был таким, каким он его и представлял, — он не мог сконцентрироваться ни на одной встрече! И что такого было в этой женщине? Почему она его так волновала? В ней не было ничего из того, что привлекало его в женщинах. Мак была брюнетка, невысокая, по виду немного пацанка, невзирая на прекрасную грудь. Короче, совсем не утонченная женщина-нимфа. Да еще и водила мотоцикл!

Джонас не разбирался в мотоциклах, но увидел, что это «харлей». Черный, с хромированными деталями. И наверное, уже в сотый раз Джонас сказал себе, что Мак Макгуайр — не его тип! Так какого черта он не может перестать думать об этой женщине?

— Не знаю, зачем ты здесь, но преследование — это уже перебор. — Он строго взглянул ей в глаза.

— Может быть… — Она стояла спокойно, держа в руках мотоциклетный шлем.

— Всего лишь может быть?

— Да.

— И ты здесь потому… — Он холодно посмотрел на нее.

— Ты прислал ко мне стекольщика!

— Да, — кивнул он и подумал: «Так вот в чем дело!»

— И даже не станешь отрицать этого?.. — Мак переложила шлем из одной руки в другую.

— Должно быть, Боб сказал тебе, что я его прислал?

— Да.

— Ну и почему тогда я должен отрицать что-то?

Стоя лицом к лицу с Джонасом, Мак почувствовала себя глупо. Она поддалась злости, обуздавшей ее, пока Боб Дженкинс менял стекло. Сразу же как только мастер закончил, она оделась, села на мотоцикл и направилась в офис Бьюкенена. Подъехав, Мак увидела его отъезжающим в своей темно-зеленой спортивной машине. Нахлынувшие эмоции заставили ее следовать за ним. Оставалось лишь только надеяться, что Джонас поедет домой. Было бы неловко последовать за ним на свидание с другой женщиной…

Элитный дом, где располагались его апартаменты, как и следовало ожидать, оказался полной противоположностью ее дому-складу.

— Я же говорила, что вызвала мастера на завтра!

— А я сказал, что это не лучшая идея!

— И поэтому ты решил прислать одного из своих рабочих? Даже не поставив меня в известность?

— И что здесь такого?

— Я… Ты не можешь вмешиваться в мою жизнь, Джонас!

— Ты расцениваешь заботу о твоей безопасности как попытку вмешаться в твою жизнь? — усмехнулся Джонас.

— Да! Ну, не совсем… Но это было слишком самонадеянно!

— Но я вообще самонадеянный, Мак, разве ты еще не заметила?

— Это не то, чем надо гордиться! — Она покачала головой, и темные волосы, взметнувшись, опять легли на хрупкие плечи.

— Твои возражения объяснимы, — пожал плечами Джонас.

— И заметь, отклонены тобой! — категорично заявила она.

— Полагаю, Боб заменил стекло?

— А что ему оставалось, когда «босс приказал»?

— Хочешь, я снова могу разбить твое окно? Тогда твой мастер сможет заменить в нем стекло. И ты будешь удовлетворена. — Джонас раздраженно развел руками. — Я не понимаю, что ты от меня хочешь?

— Думаешь, ты такой умный? — Мак прищурилась.

— Нет, я думаю, что мой поступок был самым здравым в сложившейся ситуации. Ты, конечно, можешь с этим не согласиться… — Джонас выпрямился.

— Я не согласна с манерой, с которой ты это делаешь!

— Принимаю твои возражения, — смиренно склонил он голову.

— Хорошо. — Мак не знала, что еще сделать или сказать.

Какая она все-таки дура! Нужно было просто позвонить Джонасу, а не приезжать к его дому, тем более не следить за ним. И сейчас самым мудрым было бы сесть на байк и уехать, но… Мак не была готова к этому. При одном взгляде на темные волосы Джонаса, на его мужественное лицо она почувствовала, как ее коленки подкосились, напомнив о поцелуе во время ланча. Ей снова отчаянно захотелось ощутить его поцелуи и касания. Может, это и была реальная причина ее визита?

Джонас видел бурю эмоций на ее лице. Злость сменилась смятением и неуверенностью. Теперь, несомненно, это был голод… Голод особого рода…

Ее дымчато-серые глаза пристально смотрели на него.

— Я собираюсь пропустить пару бокалов вина. Присоединишься? — предложил он. А что еще ему оставалось делать?