Быстро и просто - Эбби Грин

В роскошном парижском отеле для праздничного ланча был отведен отдельный зал. Гости уже расселись по местам…

Чувствовала себя Келли отвратительно. Перед ней были все дальние родственники, которых она не видела годы, а также родственники Александроса, многих из которых она не видела никогда. И перед всеми ними она чувствовала себя подлой обманщицей и авантюристкой.

Светящая восторгом тетя Петра, жена дядюшки Алексея, ворковала на ухо племяннице:

— Милая, дорогая моя Келли. Ты даже представить не можешь, как я обрадовалась, когда мой Алексей сообщил, что ты выходишь замуж за такого мужчину. Ты сама-то понимаешь, как тебе посчастливилось, девочка моя? Боже мой, у меня просто нет слов! Такая любовь! Как же это трогательно. Вы бесподобная пара. Вы восхитительно смотритесь вместе. Будь уверена, все тебе завидуют… Да улыбнись же ты, наконец, дуреха, а то на тебе лица нет. Я понимаю, это от счастья. Не веришь собственной удаче. Но держи марку, Демаршис… Давай-ка, улыбнись. Покажи свои жемчужные зубки.

Келли уставилась на Петру, не вполне сознавая, чего от нее добивается эта суетливая женщина.

Подошел Александрос, положил свою ладонь на бедро Келли, приблизил ее к себе и поцеловал публично так, что все ахнули и возликовали. Стали произноситься тосты, речи. Весь вечер Александрос был в центре внимания. Он наслаждался всеобщим обожанием, выслушивал льстивые комплименты, панибратски подшучивал над приглашенными.

Келли, наоборот, терялась, конфузилась, тушевалась и, наконец, практически забилась в неприметный угол. Среди шумливых греков было очень легко затеряться, этим девушка и воспользовалась.

Она присела на дальний диванчик, вынула из прически белоснежную орхидею, распустила волосы и взбила их руками. Ей было невдомек, что за всеми ее попытками скрыться от всеобщего внимания неотрывно наблюдает Александрос. Наблюдает и жаждет уединения, любуясь своей женой, изящным изгибом алебастровой шеи, тонкими запястьями, атласными волосами, которые она небрежно разметала по плечам и спине…

Келли сидела на диванчике, и тонкое платье приоткрывало ее точеные колени. Девушка нагнулась поправить замочек на туфельке, и пышная грудь приоткрыла глубокую ложбинку. Она поправила ремешок на тонкой щиколотке и подняла на мужа бездонные голубые глаза. И снова малиновый румянец покрыл ее щеки — в его взгляде она увидела необузданное желание. Этот взгляд показался ей притягательным как никогда прежде…

Вскоре к Келли подсела одна из ее стареньких тетушек. Девушка поддерживала беседу как могла, но каждую секунду ощущала на себе хищный взгляд Александроса.

Пожилая женщина давно уже обходилась без ее поддакивания и все говорила и говорила, когда подошел Александрос, притянул к себе жену и спросил:

— Готова идти?

Она знала, что идти или остаться — решать не ей, и оттого промолчала в ответ.

Они распрощались с приглашенными. Келли бросила букет невесты в толпу незамужних девушек и женщин и удалилась, еле поспевая за семимильной поступью мужа.

В холле отеля Келли остановилась.

— В чем дело? — спросил ее Александрос.

— В чем дело, в чем дело… — сквозь слезы проговорила молодая жена. — Ни в чем…

Александрос, недоумевая, уставился на нее.

— Да что с тобой случилось, Александрос? Как ты так можешь? Ведь все эти люди — все до одного — уверены, что это брак по любви. Тебе удалось их всех одурачить. А ведь это твоя родня. Не чужие тебе люди. Как ты можешь с ними так поступать? Они ведь обожают тебя. Даже Алексей, и тот уверен, что этот брак настоящий… Но я так не могу, Александрос. Я не могу смотреть этим людям в глаза, зная, что обманываю их.

Александрос обнял жену и заглушил ее плач поцелуем. Таков был его единственный ответ.

— К чему тревоги, Келли? Мы ведь уже женаты. И я не позволю тебе об этом забыть. У любого брака есть свои прелести и горести. Мы вкусим и того и другого, это я тебе обещаю. За мной деньги. За тобой ласка. Все просто. Не надо кукситься в такой особенный день, куколка моя. Тем более, что до его окончания еще далеко. Есть один невыполненный, но очень важный пункт плана…