Внеплановая беременность - Валентина Кострова

— Очень красивая у вас семья, Полина Сергеевна, — отдают фотографии, Никита все это время стоял возле окна с большой кружкой. Судя по одежде: темные брюки, бежевая рубашка — он потом направится на работу.

— Никит, ты потом на работу?

— Да.

— Подвези Аню до ее работы, — я сжимаюсь от этой просьбы, мне кажется, что Никита сейчас откажет, но он согласно кивает головой. — Вот и славно. А с тобой я еще вечером поговорю, — Полина Сергеевна устремляется на меня серьезный взгляд, теперь я киваю. Разговора не избежать. Встаю со стула, немного шатает, хватаюсь за край стола. Морщусь от резкой боли внизу живота.

— Я сейчас кофту возьму и поедем, — скованно улыбаюсь Никите, он смотрит, не мигая. Его отстраненность нервирует без того нервное мое состояние. Медленно по стеночке иду в свою комнату.

— У тебя кровь, — слышу тихий голос Никиты, замираю на полпути. Полина Сергеевна ахает, а я хватаюсь за живот. Нет! Нет! Пожалуйста, только не выкидыш. Я боюсь пошевелиться, мне кажется от одного моего движения случится непоправимое. Вновь ощущаю болевые спазмы внизу живота.

— Звони в «скорую», — спокойно командует мужской голос, чувствую, как подходит ко мне. — Дыши. Что болит?

— Живот, — с паникой внутри смотрю на серьезное выражение лица Никиты. — Все будет хорошо, правда? — почему-то мне важно сейчас услышать именно от него слова поддержки, уверенности в том, что ничего не случится.

— Никита, они не отвечают. Что делать? — от паники в голосе Полины Сергеевне мне самой становится страшно, ищу в глазах Никиты свое успокоение.

— Где документы: паспорт, снилс, полис, карта беременности? — мне некогда удивляться его осведомленности, сейчас на первом месте мой малыш. Боль отступила, но я все еще боюсь сдвинуться с места.

— В моей комнате, в первом ящике комода.

— Я все принесу, — спохватывается Полина Сергеевна, Никита подходит ко мне вплотную.

— Я тебя отнесу на руках, поедем на моей машине в больницу. Боюсь, если будем ждать «скорую» спасать будет некого, — от его жестоких слов у меня на глазах выступают слезы, прикусываю губу. Он осторожно меня подхватывает, я рефлекторно обнимаю его за шею, утыкаясь ему в плечо. В ноздри ударяет его запах, согреваюсь его теплом.

Никита не торопится, не совершает каких-то резких движений, ощущение, что спасать беременных — это его основная профессия. Помогает удобно расположиться на заднем сиденье, захлопывает дверь. Я приподнимаюсь, вижу, как он забирает у Полины Сергеевны мою папку с документами, возвращается к машине. Садится за руль, хватает мобильник и плавно трогается с места.

— Вань, привет. Ты сегодня работаешь? Отлично. У тебя есть в гинекологии хорошие знакомые? Обязательно все расскажу, давай не по телефону. Минут через двадцать буду возле твоей больницы, благо дороги пустые. Да. Кровотечение. Хорошо. — откладывает в сторону мобильный телефон, смотрит на меня в зеркало заднего вида. Я опускаю глаза, чувствуя себя виноватой.

Наглаживаю свой живот. Все будет хорошо, мой маленький. Больше не буду подвергать тебя опасности, только не оставляй свою маму одну. Слезы стекают к подбородку, капают мне на грудь. Все будет хорошо — как мантру повторяю, слегка раскачиваясь в разные стороны.

— Приехали, — неожиданно подает голос Никита, я вздрагиваю и открываю глаза. Кажется, в своей попытке поймать дзен, отключилась от реальности. Приподнимаюсь, Никита открывает дверку, подает мне руку. Я не обращаю внимание на легкое покалывания в пальцах, возможно они от страха онемели.

— Девушку на каталку, — раздается рядом командный мужской голос. Руки Никиты меня подхватывают, переносят с машины на каталку.

— Иван Петрович, в гинекологию? — задает вопрос молодой парень, наверное, медбрат.

— Да, к Ефремову. Давай документы и не уезжай, я из тебя душу вытрясу, — Иван Петрович показывает Никите кулак, трясет им, видимо показывает, как будет трясти душу. Если бы я не переживала за малыша, я бы рассмеялась над этой дружеской угрозой.

— Я останусь, не переживай.

— В буфет иди, вернусь минут через десять. Сдам твою принцессу в надежные руки и приду, — теперь Иван Петрович заинтересовано смотрит на меня, идя рядом с каталкой. — Красивая, голубоглазая. Как зовут?

— Аня.

— Ну, Аня, как мы докатились до такой жизни? Или Никита виноват?

— Не виноват он, — кидаюсь на защиту Никиты, недовольно смотрю на Ивана Петровича. Он усмехается, смотрит куда-то вперед.

— Аркадий Владимирович, вот ваша очень дорогая пациентка, прошу любить и жаловать. Дите нужно сохранить, а то папка разнесет к чертям нашу скромную больницу, — вроде все сказано в шутливом тоне, а понимаю, что действительно говорят серьезно. Я открываю рот, чтобы запротестовать по поводу отцовства Никиты, но ко мне подходит мужчина в возрасте с доброй улыбкой.

— Все будет хорошо, — он сжимает мою прохладную ладонь, я зачарованно смотрю в его светлые глаза и согласно киваю головой. И я ему верю всем сердцем. Такие люди не буду лгать.

_____