Здравствуй, сын! - Амелия Борн

- Что? - тупо переспросила я. - В каком смысле?

Глупые, идиотские вопросы. Но то, что сказал сейчас Волков, никак не укладывалось в голове. Это что, какая-то шутка? Или он действительно что-то знал о том, о чем я сама не помнила?

- Откуда ты знаешь… О чем ты вообще говоришь? - я ощутила, как к разуму подступает паника. Дикая и неотвратимая, как снежная лавина.

- Я - отец Матвея, - терпеливо повторил Олег, словно говорил с непонятливым ребенком.

- Нет, - помотала я головой. - Нет.

Я слышала и понимала все, что он говорил. Но произносимые им слова попросту отказывался воспринимать разум. Это какая-то ошибка. Глупая выдумка!

Руки Олега опустились на мои плечи, аккуратно сжав их, и он снова сказал:

- Это правда. Я знаю абсолютно точно, потому что… сделал тест.

Он сделал… что? Тест на днк? Не сказав мне, не поговорив со мной, не спросив разрешения, просто взял и влез в мою личную жизнь, словно слон в кукольный домик?

- Мы уходим, - заявила я, нуждаясь в том, чтобы просто остаться сама с собой и направилась было к сыну, но тут рука Волкова перехватила мое запястье.

На меня словно огнем полыхнуло. Сжирающим заживо, алчным пламенем, прожигающим до самых костей. Я опустила взгляд туда, где рука Волкова сжимала мое запястье - крепко, властно. И со всей неотвратимостью поняла - все это уже было однажды. Эта рука на моем запястье, поросшая темными волосками, с легким следом от ожога в виде полумесяца. Эта сила, что удерживала меня вопреки моему желанию. Все это уже было. Все это я теперь вспомнила, словно в голове произошел резкий взрыв.

Меня затрясло. Я испытывала парализующий ужас и никак не могла оторвать взгляда от этих пальцев, впивающихся к мою кожу. И было до жути страшно поднять глаза и увидеть перед собой не того, кто спас жизнь моего сына, а того, кто сотворил со мной то, что я боялась вспоминать годами.

- Не трогай меня, - произнесла глухим голосом, так и не поднимая глаз. Словно если не смотреть на этого Волка-оборотня, он может исчезнуть, а прежний Олег, каким успела его себе вообразить - вернется. И все будет, как прежде. Но ни черта уже, как прежде, не будет, и быть не могло!

Я вырвала свою руку из его захвата и, подойдя к сыну, сказала:

- Идем, сынок.

- Но, мама, я еще не….

- Идем, - повторила твердо и, взяв ребенка за руку, пошла прочь.

Но побыть наедине со своими мыслями, а скорее даже - кошмарами, мне так и не удалось. Олег постучал в дверь уже пять минут спустя и до меня донесся его голос:

- Диана, давай поговорим. Пожалуйста.

Невозможно было дальше бегать от того прошлого, что не желала вспоминать. Мама была права - ничего назад уже не вернуть. Ни девственность, ни прежнюю меня, какой была до этого происшествия. И рано или поздно нам пришлось бы все это обсудить. Как бы ни хотела я просто вычеркнуть этот эпизод из своей жизни. Как и самого Олега Волкова.

Не желая, чтобы сын стал свидетелем отвратительной сцены, я подошла к нему и сказала:

- Побудь тут, пока я поговорю с дядей Олегом. Поиграй в планшет.

В ответном взгляде ребенка плескалась тревога, когда он поднял на меня глаза. Точно так же как тогда, когда болел… и все спрашивал меня, когда же это кончится? А я не могла ничего ему сказать. Ничего обещать…

И меньше всего я желала теперь, чтобы сын о чем-то волновался. Поэтому натянула на лицо улыбку и добавила:

- Я скоро вернусь.

После чего открыла дверь соседнего номера и, распрямив плечи, мужественно шагнула внутрь, чтобы посмотреть в лицо своим кошмарам.

- Диана. - Волков сделал мне шаг навстречу, но я, захлопнув за собой дверь, холодно отчеканила:

- Не приближайся ко мне.

Он поднял вверх ладони в капитулирующем жесте, и я нашла в себе силы наконец взглянуть ему в лицо. Это был, казалось, все тот же человек. Не идеальные, но привлекательные черты, непослушные вьющиеся волосы… но теперь мои воспоминания о нем были окрашены в самые демонические оттенки.

- Что ты хотел сказать?

- Я хотел сказать, что мне… жаль.

Он растерянно запустил пальцы в волосы, и если бы я не помнила, как эти же самые пальцы впивались в мою руку, когда он волок меня в номер, я бы даже могла ему поверить. Но не сейчас, когда знала, как все было на самом деле.

- Тебе жаль… - повторила я медленно. - Чего? Того, что ты лишил меня девственности? Того, что брал то, что захотел, против моей воли? Того, что исковеркал мне жизнь?!

- Я тебя не насиловал! - не выдержал он.

- Неужели? У меня на этот счет другие воспоминания! Да, я все вспомнила, если хочешь знать! И то, как ты тащил меня, наплевав на просьбы отпустить, и все остальное!

- Я принял тебя за… проститутку. Я думал, что это просто игра…

- Нет, - мотнула я головой, ощущая, как губы складываются в кривую усмешку. - Ты просто взял то, что захотел. И тебе было плевать на то, чего хочу я! На то, что я вовсе не с тобой и не так хотела потерять невинность!

Он дернулся, как от удара. Я почувствовала на мгновение мстительное удовлетворение за то, что сумела его задеть, хоть чем-то отплатив за все то, что он сделал.

Его глаза полыхнули недобрым огнем, когда он, в свою очередь, сказал:

- Значит, ты все вспомнила? Следовательно, помнишь и то, как текла, когда я…

Оказавшись рядом в пару шагов, я от всей души залепила ему пощечину. И выдохнула сквозь зубы:

- То, что ты знаешь, как заставить женщину... течь, еще не значит, что я этого хотела! И что ты не виноват в том, что сделал это все против моей воли! Или, ты думаешь, я плакала под тобой от счастья?!

- Я не говорил, что не виноват. Диана, пожалуйста, я просто хочу, чтобы ты дала мне шанс... исправить все, что я натворил.

Отойдя к двери, я взялась за ручку и безразличным тоном ответила:

- Ты спас жизнь моего сына. На этом мы - квиты.

- Нашего сына, - произнес он с нажимом.

- Моего, - повторила я и вышла.

Через полчаса мы с Матвеем уже направлялись в аэропорт. К счастью, у меня с собой было достаточно денег, чтобы обеспечить все наши нужды, включая и сумму на обратные билеты, спасибо Васнецову за премию и отпускные. Если за что Волкова и можно было поблагодарить, кроме Матвея, так это за то, что я научилась полагаться в этой жизни только на себя.