Счастье бывает разным - Иосиф Гольман

Катерина проснулась даже раньше обычного, хотя и обычно вставала не позднее половины седьмого. День сегодня предстоял крайне сложный. И важный. А потому, несмотря на то что задействованы и востребованы будут только мозги, выглядеть следовало на все сто. Однако для того, чтобы по-настоящему ослепительно выглядеть после сорока — кроме природы, химии и пластической хирургии, — следует не жалеть на красоту не только денег, но и времени.

Их отношения с Володей внешне не изменились.

Разве что после ее возвращения из довольно долгой командировки не случилось супружеской близости. Впрочем, она и раньше не всегда бывала регулярной, хотя Володя никогда не отказывался, он как будто не старел, закупорившись в своей комфортной, не слишком напряжной жизни.

Это порой даже раздражало Катерину.

Она-то впахивала, как буйвол. Иногда, после закрытия темы или важного совещания с присутствием первых лиц страны, когда именно ее головой намечались стратегические планы, она возвращалась просто в изнеможении.

Даже не телесном, а моральном, душевном. Спать хотелось так, что одежду начинала сбрасывать еще в гостиной. Ловила на себе удивленный и желающий взгляд мужа и вместо удовольствия от своей желанности испытывала только раздражение. Ему, легко порхающему по жизни, просто не понять, что такое настоящая усталость. Это ведь не когда мышцы ноют после отбеганных километров. И не когда чертовски хочется закрыть глаза, пропев у костра полночи под гитару. Настоящая усталость — это когда закончено важное, очень важное дело. Ты сделал все, что мог, теперь от тебя уже ничего не зависит, и ты наконец можешь рухнуть в койку, ни на полграмма не чувствуя себя дезертиром. А пока дело не закончено, ты на такую усталость просто не имеешь права. Иногда чувствуешь себя быком на арене: весь в качающихся пиках, окровавленный, но упорно целящий рогами в тореадора и при первой возможности выстреливающий во врага всю тысячу килограммов своего яростного тела.

«Ну вот, — улыбнулась Катерина. — Нашла с кем себя, любимую, сравнить. С быком окровавленным». К счастью, это перебор. Да, она — чиновник точно крупного ранга. Государственного значения. Но, во-первых, чиновник, заточенный на интеллектуальную, а не административную работу. А во-вторых, не превративший свою высокую должность в вульгарную кормушку.

Таким образом, она — не в большом бизнесе. И, что еще лучше, — не в большой политике. Поэтому у нее — высококлассного и абсолютно нейтрального специалиста — не так много конкурентов. И, соответственно, врагов.

Катерина зашла в свою личную ванную комнату и сбросила мягкую, полупрозрачную — долго искала по дорогущим каталогам — ночную рубашку.

Ее ванная — единственное место в доме, которое она не доверила даже очень хорошему интерьерному дизайнеру. Все сделала сама, под себя.

Неброские светло-серые тона очень дорогой плитки оттенялись черными вставками и бордюрами.

Серьезно пришлось поработать и со светом. Теперь он мог быть любым: от нежного пастельного до жесткого заливающего, если что-то нужно внимательно рассмотреть.

Зеркала по стенам были разбросаны так, что в любой момент она могла видеть любую часть своего все еще прекрасного тела.

Она ловко повернулась, чуть присев на одну ножку, как когда-то научили в балетной студии. Что ж, все, кроме лица, ее пока удовлетворяло.

Бедрами Валентина — очень удачный выбор, косметолог и одновременно массажистка — займется завтра. Маникюр и педикюр — в ночь на среду. А сегодня весь оставшийся — ее личный — час она, опять же лично, посвятит своему прекрасному лицу, пока еще прекрасному.

С момента первой пластики прошло уже два года, результат — замечательный. Катя по-прежнему ощущает на себе взгляды встречных мужиков, причем и совсем молодых тоже.

Но так же хорошо знает, что в ближайшие пять-семь лет лицом придется заниматься все больше, а потом, как ни крути, еще одна, весьма по времени затратная, операция.

Она и так-то непростая, два микрохирурга будут работать не менее шести часов, а то и больше. Но самое главное, что после такого вмешательства, даже выполненного отличными специалистами, обязательно нужно куда-то скрыться.

У Катерины остались «технические» фото, сделанные на первый, третий и седьмой дни после операции.

Жуть.

Шок.

Фильм ужасов.

Даже Володино знаменитое спокойствие лопнуло бы, увидь он такое — с узелками из хирургических ниток за ушными раковинами.

А может, и не лопнуло бы.

Она никогда не забудет, как, окончательно расставшись с Иваном, позвонила Чистову. Спросила: «Я все еще тебе нужна?» — или что-то в этом роде.

Он же прекрасно понимал, что означал этот вопрос.

Хорошо хоть деталей не ведал: Иван был с ней — и в ней — буквально за полтора часа до того звонка, они уже догадывались, что это — в последний раз, и чуть с ума не сходили.

Хотя, скорей всего, если бы и ведал, ответил бы так же.

Чистов ее всегда любил больше, чем она его. Это факт.

И ответил предсказуемо. Что нужна.

А потом, через семь месяцев после молниеносной свадьбы, родилась девочка. Небольшого, однако почти нормального веса. Чистов, конечно, — расслабленный персонаж. Но уж точно не дурак. Тем более всю жизнь увлекался биологией. Тем не менее — ни словом, ни полсловом, ни намеком.

Катерина потом пристально наблюдала за его отношением к Майке.