Моя синеглазая нежность - Марисса Вольф

— Оль, ну, честно, мне абсолютно нечего тебе рассказывать, — Ксюша прямо смотрела на меня своими карими, в точности как у брата, глазами. И я бы абсолютно ей поверила, если бы сама однажды не была в таком положении.

Помню, как меня воротило от всяких запахов. Я тогда работала в психологическом центре, и моя коллега каждый день, уходя с работы, поливалась духами с ног до головы. Я тогда думала, что с ума сойду. Да и пристрастия в еде у меня кардинально изменились. До этого я рыбу вообще не ела, а с Егором я без рыбы и дня не могла прожить.

— Ксюш, а у тебя давно были эти дни? — с улыбкой глянула я на золовку.

— Хм, — она задумалась, смешно наморщив носик, — давно, наверное. Но у меня эта проблема всегда была. Я никогда не могла похвастаться регулярностью. А уж когда у нас с Вием проблемы были, то я вообще полгода без них была. Поэтому я по этому поводу не переживаю.

В принципе, такие женщины, конечно, в природе бывают. Но что-то мне сдается, что Ксюша наша это сейчас совсем не тот случай.

— Я тебя поняла. Но все же предлагаю прогуляться до аптеки, — я украдкой подмигнула ей, поскольку к нам уже возвращались Роза с Вием.

— Роза, Вы могли бы минут двадцать минут меня заменить? — я посмотрела на мой «подарок от Бога», как сама себя называла леди Виолетто.

— Без проблем, дорогая, — женщина тут же встала за прилавок. — Чего тебе? — по-деловому обратилась к Вию.

— Чай, пожалуйста. Зеленый, — ответил боксер, присаживаясь на высокий стул.

— А тебе, милая? — Роза повернулась к Ксюше.

— Спасибо. Я уже ничего не хочу, — с сожалением посмотрела на остатки круассанов. — Я с Олей схожу, — обратилась она уже к Вию.

По дороге к аптеке я расспрашивала Ксюшу, где они планируют играть свадьбу.

— Мне, честно говоря, вообще все равно. Я бы просто расписалась и все. Мне свадебных платьев и на работе хватает, — Ксюша работала помощником известного в нашей стране дизайнера. — Но Вий очень настаивает на торжестве в Нью Йорке. У него какие-то обязательства по контракту есть. Так что скорее всего, будем там. Через недельку точно все согласуем, и я вам сообщу.

— Хорошо, будем ждать точную дату. А подарить вам что? — я спросила с надеждой, что Ксюша облегчит нам задачу. В противном случае придется просить Дерзкого выяснить этот вопрос.

— Свое присутствие и улыбочку моего любимого племяша, — лицо девушки озарила счастливая улыбка. — Ты же знаешь, что мне кроме семьи вообще ничего в этом мире не важно.

Я и, правда, знала. Впрочем, равно как и для меня. Вот только на моей свадьбе родителей не было. И, если в случае Ксюши и Дерзкого, отсутствие отца, которого уже давно нет, и матери, круглосуточно находящейся в душевной лечебнице, вполне обоснованно, то мои же мама и папа — это вообще отдельная и очень неприятная часть моей жизни. Я так и не смогла простить отцу то, что он заставил меня выбирать между жизнью мамы моего мужа и нашими отношениями. С тех пор (а прошло не много — не мало, а целых четыре года) я не сказала отцу ни слова. Мама иногда пыталась звонить, но я сразу же сворачивала наше общение. Мне была неприятна сама мысль, что она тогда стала на сторону папы, а не мою. Может, я и не права, но мне все же очень сложно их впустить их в свою жизнь.

— Оль, а как ты поняла, что беременна? — спросила Ксюша, когда мы заходили в аптеку.

Я задумалась, а потом замерла на месте. Со всеми этими заботами о переезде я совершенно забыла о себе. А сейчас вспомнила и обомлела.

— Два, пожалуйста, — попросила я продавца, пока Ксюша убежала за любимой аскорбинкой в другой конец зала. А потом очень быстро спрятала купленный для себя тест в сумку.

С Дерзким будем об этом разговаривать, когда я точно буду знать результат.